Сердце под прицелом

А в поведении. Ты не отталкиваешь, даже когда выпивший. И я бы не хотела, чтобы ты уходил. Но если надо… – запнулась на подборе слов. – Если есть необходимость побыть одному…

Вдохнул до отказа. Резко выдохнул.

– Нет. Такой необходимости нет, – заверил хрипло.

Жена поднялась. Уложила уснувшего мелкого в коляску.

И, протянув мне руку, позвала:

– Тогда давай ложиться.

Внутри меня будто сжали какие-то пружины. С хрустом и, мать вашу, диким напряжением.

Но я кивнул.

Поднялся.

Люда легко скользнула под одеяло. Мне же показалось, что следом за ней придется через болото лезть.

Понял, что напрягает: ни брони, ни балаклавы сейчас не будет.

И как, мать вашу, выдержать этот контакт?

Скинул полотенце. Нырнул.

Ударило, как только продвинулся. Аж, сука, зубы застучали.

Стиснул челюсти. Обнял.

В прицеле – губы. На рецепторах – запах. По телу – захват по всем точкам восприятия.

За грудиной будто мину закопали. Глубоко. Если рванет, расхерачит все.

Люда трогала. Всматриваясь в глаза, нежно гладила. Позволяла себе целовать: то в плечо, то в шею, то в подбородок. Замечал также, как ловила ладонью биение моего сердца. Оно билось странно.

Словно напихали по всем каналам фильтры. А в фильтры эти залили бетон. Тяжело шло. Мучительно. Но с такой силой, словно собиралось высадиться за периметр своей дислокации. На вражескую, мать вашу, территорию.

Таймер считал.

Три секунды до взрыва.

Две.

Одна.

Сгреб СВОЮ и прикипел ртом так, что обоих затрясло.

Сначала насухую, грубо. До той самой гари. С болью. А потом чесанули, будто в ядах моченными языками, и, наконец, рвануло.

Рвануло так, что я аж затылком назад дернул.

СВОЯ же потянулась следом.

На запах. На вкус. На каждую каплю тех непонятных, но охренеть каких сильных чувств, что разделяли.

Вцепился за ее бедра. Сдвинул. Всем весом вдавил в матрас.

– Русик… – шепнула, щекоча дыханием.

И я тут же зажал ей рот своим.

Гасил огонь. Но, мать вашу, он только сильнее полыхал.

Я впивался со всем, что за этот адский день накопил. Вгрызался. Штурмовал. Захватывал. И, блядь, жадно проглатывал то, что получал в ответ.

Стремился в нее. Сразу. Целиком. До дна.

И едва вошел, показалось, что срастемся в этой точке. Станем не просто неразрывным целым. Необъятным. Неподъемным. Потому что на ощущениях казалось, будто так обоих разнесло, что границы остального мира потерялись.

Все поглотили. И слились.

С ритма сбивался, словно ломался. Хотя, может, и ломался – грохотало по всему организму. В моменте похрен было, даже если бы рассыпался.

Своими вдохами ее выдохи перехватывал, а она стонами покрывала мои рыки.

Но я двигался.

Двигался, пока не разрядило.

И конкретно тот оргазм ебанул не по низу тела. Он саданул молнией в сердце и швырнул в такую ослепляющую яркость, будто до этого все черно-белым было.