Сердце под прицелом

"

"Чернов зарычал и дернулся. Пока меня перебивало дрожью от звуков, отдачи и собственных ощущений, градус которых стал выше, он подался сначала назад, а после – выпадом вперед. Я задохнулась, но поспешила облизать тугую головку. Она вся была соленой. Но… Суть в том, что эта соль являлась особенной. Ни на что не похожей. С примесью тонких пикантных нот, которые воздействовали на организм, словно термоядерный гормональный стимулятор.

Господи… Биохимический спусковой крючок.

Потеряв голову, я первым делом мелко задрожала. А потом… Накрыла член ртом.

«Он… Он у меня во рту…» – осмысливала совсем заторможенно.

И в мозгу что-то взрывалось. По всему телу будто пузырьки пошли. Пока они лопались, между ног снова запульсировало. Так интенсивно, что по клитору и стенкам полетели прострелы.

Втянула примерно до половины. И расстроилась, потому что больше не получалось.

Как так? В журнале тоже немаленькие инструменты показывали, но женщины брали их полностью. Я пыталась делать все, что видела: сжимала, скользила, выпускала, лизала, снова вбирала, посасывала.

Боже мой…

Я сосала… У Руслана… У Чернова… У мужчины, которого люблю… У моего мужчины…

Он сохранял неподвижность, позволяя мне не только изучить орудие, но и приловчиться к его использованию.

Но…

Каким трудом ему давалась эта выдержка?

Дышал Чернов так, будто только-только закончил марш-бросок. В полном снаряжении. По жаре. Километров десять минимум.

Учащенно. Шумно. Хрипло.

Он положил ладонь на мою макушку.

Я вскинула взгляд и рассыпалась.

Он смотрел так, словно уже отдал мне душу.

POV Руслан

Накрыло, только она встретила.

Полуголая. Сексуальная. Вздернутая.

Я любил борщи, пироги и остальное. Но это горячее гостеприимство рвануло крышу так, что забыл про все.

Я, блядь, согласен был голодать. Поститься на Милке неделю. Мать вашу, дай только волю, не слезал бы совсем.

Закоротило в пути. Я невольно стал грубее. Ловил ее запал и терял контроль над своими потребностями.

«СВОЯ», – напоминал себе с кем.

Но связь тела с башней уже была потеряна.

«Резина. Резина. Не наделай Добрынь», – крутил на повторе.

Но и о ней забыл, когда нашел журнал.

Чеку, к херам, сорвало, едва понял, что Милка смотрела.

А главное: зачем.

Ебать. Ее колотило. И в этой трясучке оставалось мало смущения.

По большей части гремела похоть, которой до меня, сука, не было совсем. Я подсадил. Расплодил.

Результат не то чтобы неожиданный. Он, блядь, переворачивал землю с ног на голову.

Я понял жизнь. Мать вашу, я понял.

Вот оно – счастье. СВОЯ. Исключительно для себя. Искушенная мной. Обученная мной. Распаленная мной. Желающая пробовать новое и раскрываться дальше и дальше.

Не кончил, пока ее трахал, лишь потому, что организм в ахуе врубил такое перевозбуждение, что семя где-то заклинило, как патрон.