Сердце под прицелом

– У тебя какие-то проблемы с городской библиотекой? – предположила сухо, в недоумении разглядывая броскую книжонку с витиеватым названием «Когда рулит Марс. Скорпион. Астрология чувств».

– Как ты догадалась? Я им с прошлого года книжку должна.

– Заплати штраф, Маринина. И не позорься так больше.

– Ага! Знаешь, сколько там набежало!

– Уж не миллион, – выдала коротко. И после вздоха добавила: – Я тебе дам.

– Ой, спасибо! Мне еще это… Ну… Стыдно, наверное…

– Перетерпишь, – отрезала я.

Но пока Тоська решала вопрос с библиотекой, взялась за вокзальное чтиво про астрологию.

Больше с иронией, чем с интересом. И, конечно, в отчаянии.

Каково же было удивление, когда с первых страниц поняла, что характер Скорпиона будто с Чернова и писали!

Не мужчина, а закрытая территория с высоким уровнем внутренней защиты. Не признает слабость – ни в себе, ни в других. Не склонен подчиняться, потому как свято чтит свою независимость, свободу и личную силу. За каменной внешней оболочкой таятся космические страсти, о которых он молчит, но проживает до последней капли.

Наделен мощной природной энергией власти, суровой решимостью, поразительным умением действовать в критические моменты, безумной стойкостью и несокрушимой волей к победе.

Живет на инстинктах. Буквально на грани."

"Под кожу к себе впускает только с боем. Но если впустил, уже навсегда. Потому что любит Скорпион так же тотально. До конца. Без права на отступление.

Рулил Скорпионами, как выяснилось, и правда Марс. А это планета, названная в честь древнеримского бога войны. Вот откуда вся эта грозность.

Но даже если не брать в расчет астрологию, двигаясь сугубо по науке, в моменты тяжелого молчания Чернов напоминал тот самый Марс.

Выжженый и остывший. Затвердевший в камень. С нулевой атмосферой.

Сила воли у вашего мужчины выше силы пульса.

Вот откуда это его «сдохну, но не приползу».

И все же он кипел. Под слоями. По-тихому. Но в Марсе бурлили те самые космические страсти. А выходить за пределы его биополя эта энергетика начала, как ни странно, в строю.

Смотрел. Трогал. Заявлял свои права.

Я воспользовалась. Поправив ему воротник, заявила о своих.

Давай на равных. Лицом к лицу. Я так и так всегда буду ниже.

Выше не прыгну. Я не хочу сражаться. Но у меня есть чувства. Услышь.

Увы.

Руслан все еще циклился. На власти. Прилюдно брал взглядом. И пер в меня, не замечая того, что я не сопротивляюсь. Не слыша, что я пытаюсь говорить с ним на других волнах.

Связь между нами была слабой, словно через натянутые до предела и уже потрескавшиеся провода. Но пока была. Без полноценной возможности маневрировать сложно решиться на кардинальные действия. Страшило то, что все могло порваться, сделай я неверный шаг.