Сердце под прицелом

Пусть мозги оставались холодными, за ребрами сидел адский страх – увидеть среди толпы ее глаза. Или глаза наших детей. Мир – такая еботень. Никто не застрахован.

База. Разгрузка. Душ. Медпункт. Все этапы контроля позади.

А тело еще гудело напряжением. Позвоночник горел. В висках рвало.

– Товарищ майор, – обратился дежурный. Говорил ровно, но для меня, на измене, голос поплыл. – Наверх вызывают.

– Принято, – отозвался. И уточнил: – Все мои разъехались?

– Силаев в раздевалке.

– А новая смена?..

– Уже на выезде. Снова что-то экстренное.

– Еб же ж их… – буркнул под нос. – Ладно, ступай.

Я поднимусь. Только Силаева проверю.

Сержант отбил честь и ушел.

Я двинул в заявленном направлении. Рассекал звенящее пространство, когда из нагрудного полилась минорная растяжка мобильника.

Выдернул. Глянул. «СВОЯ».

В груди качнуло. До глотки дошло. Шмальнуло жаром по ожесточенной роже. А она уж, на коротком вольном, позволила губешне дрогнуть в улыбке. Втянув нижнюю в рот, с внушаемой грозностью раздул ноздри.

Принял вызов и, приставив аппарат к уху, сипло врубил:

– На связи.

– Цел? – выдохнула Милка.

Сжало до хруста. Но тут же, как по команде, отпустило.

Все. Вырубило даже те зажимы, что держались с выезда.

– Цел, – отбил, не переставая шагать.

– Господи… Слава тебе… – с облегчением. И следом сбивчиво: – По телевизору пустили репортаж… Да-да, не волнуйтесь, с папой все хорошо. Идите играть, – это уже мимо динамика детям. И меня снова заломило. Гарью повело. – Я как тебя увидела… Думала, сердце остановится… – продолжила после четкого хлопка двери.

Внутри уже вовсю коптило. Но я не тушил. Принимал как должное.

– Меня увидела? В снаряге?

– Господи, Чернов… – снисходительно, но с любовью.

Тем же нутром чую. – Я тебя и в масксети узнаю, еще не в курсе?

– Опасный вы человек, товарищ старший лейтенант, – жахнул и улыбнулся.

Милка рассмеялась.

Пиздец меня продрало. Не нахрапом. Ни хуя. Упало от глотки до пупа перьями. Защекотало с зудом.

Тут-то и напрягся. Напустил важности. Небрежно оглянулся.

Чисто.

Брови в куче держались, когда СВОЯ осторожно спросила:

– Все вернулись?..

– Да. Есть раненные, но не критично.

– Ну все тогда… Не буду мешать… – вздохнула. Помолчала. И нежно всадила: – Мы тебя ждем, слышишь?

Сглотнул.

И хрипнул:

– Слышу.

Милка уточнила:

– Скоро будешь?

– Скоро.

– Люблю тебя, – довела до сведения с улыбкой, которую я, блядь, зная ее, мог «видеть».

– До гари, – врубил шифром в ответ.

Он счастливо хихикнула.

И распрощалась:

– Давай.

– Давай, – выжал тем самым глухо-притушенным тоном, который она знала и понимала, какие бы при этом не цедил слова.

Еще один смешок… И тишина.

Спрятал телефон. Прочистил горло. И завернул в раздевалку.

Силаев сидел на лавке. В штанах, но без верха. На боку пластырь с кровавым ореолом.