Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Да будет всем известно, что я перед лицом Создателя нашего назвал сию Матильду своей невестой, а она меня своим нареченным, что я и оглашаю и вопрошаю всех слышащих: ведомо ли вам нечто, делающее сей союз невозможным?

Кто-то, кажется Коннер, восхищенно присвистнул, кто-то уронил яблоко, или оно само свалилось с подноса от избытка чувств? Марсель впился глазами в невесту. Туфли ее высочества были в грязи, платье спереди подмокло, а нижняя оборка ободралась, но принцесса вряд ли это замечала. С такими лицами не оборки проверяют, а прыгают с мостов или убивают.

– Ну так что? – грозно пророкотал пастырь, сжимая руку невесты.

 – Скажет ли кто, что я не могу взять сию женщину в жены?

Тут, пожалуй, скажешь! Валме и прежде восхищался епископом, но на сей раз восхищение требовало выхода, и Марсель, обогнув остолбеневших бакранов, наклонился к Ворону.

– Кому-то все же придется петь, – шепнул виконт. Алва пожал плечами.

– Марш за розами! – шепотом же велел он. – Срезай всё, что выросло.

– Я хочу досмотреть, это же раз в жизни…

– За розами! – негромко повторил Ворон. Марсель кивнул и попятился, косясь на жениха и невесту.

Бонифаций напоминал крайне серьезного быка, принцесса – только что откопанный антик. У самой двери пятящийся Валме налетел плечом на Дьегаррона и извинился. Маркиз не расслышал.

5"

"Этери что-то быстро вполголоса говорила. Матильда с трудом поняла, опустила глаза: туфли и подол в самом деле были в грязи, а юбка еще и оборвалась. Ну и что с того? Какая невеста, такие и тряпки! Никто этого хряка не заставлял… Никто! Алатка дернула головой, будто норовистая кобыла, и вдруг поняла, что в самом деле выходит замуж. За толстого скота, на котором клейма ставить негде.

Этот бред был почище любого сна, но она еще могла остановиться и остановить. Разогнать навалившихся с поздравлениями чужаков. Заорать, что она им не кляча, чтобы тащиться за всякими конокрадами… От нее отстанут, куда денутся, а вот куда денется она? К облезлому братцу, кинувшемуся писать нежные письма, когда мориски сожгли Агарис?

– Ваше высочество, здесь будет плохо слышно. Эти комнаты не для гитары, нужно подойти ближе.

Ближе? Не нужно ей ближе! Пусть поют что хотят. Твою кавалерию, это ведь…

Эй, неси скорей вина,Гейя-гей,Тосковать, дружок, не смей!Пей до дна, пляши!«Пей до дна, пляши!»… Толстые стены давят, глушат звуки, но не узнать невозможно.

Она слушала гитару в Тронко, именно эту гитару, но там струны пели по-другому. И другое…

– Прошу извинить мое произношение… гица. И возможные ошибки.

– Твою кавалерию, здесь что, Сакаци?!

– В эту ночь – безусловно. Да станет она Соловьиной.

Соловьи поют, лету радуйся,Ты целуй меня, целуй ласково!Скрипки, те плачут, смеются, дерут душу, но это чужие слезы и чужой смех, а гитара бередит твое.