Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Мало того, они быстренько нашли обходную дорогу, о которой Хорст, само собой, не подумал, и бодро кинулись вслед отступавшему арьергарду. Да, какие-то силы заслон на себя оттянул, и сражался он отчаянно, но толку вышло гораздо меньше, чем было бы, не окажись у Хорста столь дубовой башки.

Эта-то голова, раз за разом втравливавшая хозяина в неприятности, на сей раз не подкачала. В разгар боя на устроившего под родственным деревом командный пункт Дубового рухнула толстенная ветка, срубленная дриксенским ядром. Другой бы умер на месте, а Хорст отделался контузией – «прямым попаданием ядра в дуб…».

"

"Письмо Жермона графиня тоже перечитала и тоже с улыбкой. Армейская жизнь с ее «Дубовыми», «Заразами» и прочими задевающими потолки «Малышами» была такой ясной. Только вояки способны шутить без злости и смеяться там, где впору выть или трястись. Арлетта не понимала этого долго, года четыре, потом научилась. Вот Арно, тот разбираться в невоенной подлости так и не начал… Эмиль и младший в отца, только Ли как-то умудрился стать слегка змеей, а за змей не так страшно… Или это она сама оказалась сразу и оленухой, и змеюкой, вот и вертится теплом к теплу, холодом – к холоду? С Ли можно говорить обо всем, но к себе его не прижмешь.

Арно тоже не прижмешь: будет трясти рожками и брыкаться, остается Эмиль, который вдруг принялся слать письмо за письмом. О куче совершенно неотложных бордонских дел, оттянувших выступление почти на месяц, и о фельпской вдове Франческе, такой «похожей на тебя, что я не думал, что это возможно…». Жаль, Марсель и Алва исчезли в Сагранне, они могли знать эту вдову, которая вряд ли долго останется таковой. Походит ли неведомая Франческа на нее, Арлетта не знала, но Эмиль был вылитый отец не только статью, и, кажется, он наконец нашел…

2

На этот раз не мудрили.

Руппи просто вошел в малый храм Адрианклостер вместе с прихожанами, в полутьме отделился от молящихся, – и добрый вечер, Гудрун! Все было в порядке – по крайней мере никакой заразы на себе он не приволок. Фельсенбург присел на знакомую скамью, со всем смиреньем подставив колени пушистой привратнице. Сегодня лейтенант никаких откровений не ждал. То, о чем предупреждали адрианианцы перед началом суда, сбывалось с удручающим постоянством, вынуждая стискивать зубы и жалеть, что судейскую сволочь нельзя отправить вслед за уродами с Речной. Увы, скрежет зубовный еще ни одному делу не помог. Руппи вполголоса ругнулся, в ответ мяукнуло. Тоненько, но настырно – Гудрун было мало, что ее не гонят, разурчавшаяся тварь, требуя внимания, принялась бодаться. Проще было почесать, и Руппи сдался. Он чесал кошку и гнал подлые мысли, которые роились тем гуще, чем ближе был приговор – и вместе с ним налет.

Фельсенбурги никогда не воевали с законом и кесарем.