Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Мало того, без его вмешательства аудиенции пришлось бы ждать еще не один день, и это было почти единственным, что слегка портило настроение. Чарльз не мог отделаться от ощущения, что его вежливо передарили, будто ненужную вещь, но в сравнении со свободой это было такой ерундой!"

"– У старого Вольфганга я наконец-то займусь делом, – признался Давенпорт зевавшему на галерее Уилеру.

– Да ну? – подивился «фульгат». – Вот не думал, что сдавать крепости и бегать от дриксов называется делом. Но если называется, мы точно бездельничаем. От самой Ор-Гаролис.

Огрызаться Давенпорт не стал – не в том был настроении, да и высказался неудачно.

Уилер же не имел сомнительного удовольствия таскать за маршалом карты, вот и судил о Савиньяке по победам. А о фок Варзов по неудачам.

– Я перестану бездельничать, когда буду драться, а не смотреть на тех, кто дерется.

– А… Вот ты о чем. Дело хорошее, только зачем ради этого в Придду лезть? Думаешь, нас теперь жениться погонят? Кошки с две! Перышки почистим, и вперед!

– Куда?

– Откуда я знаю, «наш» что-нибудь придумает. Хотя бы вас из задницы вытаскивать.

Это ж надо – прохлопать Гельбе, уползти за Хербсте, отдать Доннервальд, а теперь еще и Мариенбург тю-тю!

– Ты это адъютантам регента скажи.

– А ты яйцо в курицу назад запихивать не пробовал? – хмыкнул Уилер. – Здешним парням контрданс с «гусями» вот где… Разве что теперь все переменится. Вот приедет знаменитый Давенпорт, дриксы-то и побегут!

– Заткнись, отравитель, – беззлобно посоветовал Чарльз и пошел прощаться с маршалом Рене, но Старый арсенал, похоже, был заколдован. Его сторожил дракон, и имя ему было Жиль Понси.

– Что вы скажете о моем триптихе? – завопил он, стратегически хватая Чарльза под руку. – Я весь внимание!

– Я плохо понимаю в поэзии.

– Это вам внушили безвкусные невежды, которые только и способны, что ковыряться в словесном хламе! Ничтожества не желают знать истинных гениев, а всех, кто не восторгается их идолами, пытаются оскорблять. Именно пытаются… Их жалкие потуги не ранят того, кто смотрит в глаза Бездне! Я могу лишь смеяться над глупостью и косностью вместе с Марио, который счастлив тем, что не похож ни на хваленое старье, которое так горазды цитировать…

– Сударь, я никого не цитирую и цитировать не могу! – Так и не доведенная до сведения поэта маршальская резолюция портила Чарльзу жизнь, но отдать хоть кого-то на растерзание Савиньяку Давенпорт не мог.

 – Я не любитель изящной словесности.

– Ваше отвращение к Веннену говорит о природном вкусе. Вы поняли меня, вы поймете и Марио! Хотя бы это…

– Вы мне льстите, – попытался выйти из-под удара Давенпорт. – Ваши стихи… необычны и… Я не уверен, что понял правильно.