Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Сейчас южанин был откровенно счастлив, ибо начальство осталось далеко позади, а сам он изловил ценного зверя.

Началось с того, что передовой дозор Арсини едва не наскочил на дриксов. Небольшой кавалерийский отряд куда-то торопился, да так, что, когда о нем доложили командиру, погоня представлялась почти безнадежной. Капитан все же решил попытать удачи, погнав своих орлов следом за торопыгами. И удача не стала капризничать: шустрые «гуси» как раз добрались до ближайшей деревни, когда на противоположной ее стороне поднялась пальба. Как выяснилось позже, у дриксов имелся строжайший приказ – избегать боев и стычек; командир дисциплинированно повернул, чтобы обойти опасность, и нарвался на талигойский эскадрон.

Этой драки избежать не удалось. Арсини потерял четверых убитыми, еще семерых ранили, но драгоценный генеральский адъютант, а вернее, пакет, который он вез, достался талигойцам.

– Какой-то гусь из важных о чем-то докладывает своему фельдгусю, – сверкнул зубами Арсини, – и сейчас мы выясним, что именно. Ваша заслуга, Давенпорт, в этом дельце несомненна, так что извольте получить свою долю! Кстати, почему бы нам не поужинать и не поболтать о наших делах и ваших похождениях? Вы ведь к нам прямиком от маршала Савиньяка?

– Да.

4

Эта ночь не принадлежала луне, и покинувшие кров не нарушали запрета. Хозяева спали, спала и роскошная, а Мэллит тянуло смотреть на звезды и вдыхать аромат лета. Гоганни боролась с собой недолго; накинув темную шаль, она через окно выбралась в садик, окружавший дом ткача, долгие годы снабжавшего роскошную полотном, и полотно это было лучше того, что доставляли торговцы в дом отца."

"Малая память потянула за собой большую, как веревка тянет лодку.

Девушка перебирала пальцами душистую траву и вспоминала, как отец отца, воскурив благовония, раскраивал ткани особым ножом и отдавал женщинам, а те, убирая по нитке, обрабатывали края так, что получалась короткая бахрома. Мэллит не любила эту работу из-за того, что приходилось сидеть вместе с другими и слушать о чужой красоте и своей безнадежности. Выдергивая лишние нити, дочь Жаймиоля узнала, что такого заморыша, как она, возьмет лишь бедняк, готовый войти под кров жены. Как же часто она потом слышала эти слова!

Мудрая Ракелли отговаривала мать брать в дом молодых и здоровых, что, прельстившись статью чужих женщин, оскорбят супружеское ложе, родственницы пересчитывали бедных вдовцов, а Мэллит слушала и не могла убежать. Так было, пока достославный из достославных не объявил, что юной Мэллит суждено стать не женой, но Залогом. Все обрадовались, и никто не удивился. Правильно, кому же еще? Дом Жаймиоля покинет тревога о неудачной, а красивые и желанные не лишатся счастья.