Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

 – Я был хорош во многом, но Слава требует от своих адептов особых вещей. Не от всех, от тех, кто метит в епископы и выше. Любой из ваших сыновей стал бы украшением ордена, но я в генералы не годился. Какое-то время меня выручала хитрость. Мои братья и соперники, командуя несуществующими армиями, полагались на собственные головы, я – на чужие, потом Адриан догадался. Нам предстояло переиграть битву при Каделе, но магнус изменил условия. Чуть-чуть, но я попался. Меня вызвали для разговора, и мы проговорили почти всю ночь… Утром я отправился на исповедь к Оноре, вечером – к Юннию, тогда он различал не только святых, но и людей.

Меня приняли.

– Вы сожалели о своем промахе?

– И довольно сильно, но сейчас я сожалею разве что о том, что не могу напоить вас шадди. И о том, что вы подозреваете меня в корысти.

– А вы бескорыстны?

– Нет, но есть корысть и корысть. Я хочу вернуть эсператизм к истокам, а своих собратьев – к служению, и что в этом дурного? Только ставить на свое место других может лишь тот, кто стоит на своем собственном. Я стою. Родившись левреткой, помни прежде всего о своем росте, а не о том, что ты – собака.

Тогда, возможно, ты и сподобишься на нечто великое. Если станешь исходить из своих возможностей, а не истратишь жизнь на лай, требуя, чтобы тебя чтили, как медвежью гончую.

– Какая мораль! – улыбнулась Арлетта. – Ею бы следовало заключить притчу о двух левретках и медведе.

– Буду счастлив прочесть.

– Это ваши левретки и ваш медведь, вам о них и рассказывать. Я с радостью поделюсь новой… притчей с теми, кто сможет ее… оценить.

– Я не рискну, по крайней мере сразу, но что, если я продолжу одну из ваших историй? С вашего разрешения, разумеется.

– Лучше закончите свою. Об одиноком монахе.

– На надгробии которого сова не несет свечи? Вы ведь уже поняли, к чему я клоню?

– К тому, что он связан с Эрнани и сыном Бланш. Двое танкредианцев врозь или вместе открыли тайну королевы Франциску и обрели спокойную старость и достойные магнусов надгробия?

– Хорошо, что вы напомнили о первом монахе. Думаю, он всего лишь заслонял брата Диамнида от праздного любопытства, но мы говорим о королях. Бастардов, признанных наследниками, много больше, чем наследников, объявленных бастардами, хотя были и такие… Нет-нет, я больше не покину нашего монаха ради чужих… Поверьте, Эсперадор короновал бы Эркюля, даже будь тот сыном конюха.

Олларианская ересь превращала сына Бланш из демонского отродья в оплот веры. Я вижу лишь одну причину, по которой принц так и не стал королем. Его отца. Живого.

– Ваше высокопреосвященство, вам все же надо творить. Такое не придет в голову даже Иссерциалу!

– Само собой, ведь жизнь – не созданная по двадцати предписанным Лахузой правилам драма, у нее иная логика. Поставьте себя на место Эрнани.