Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Подобного потрясения Валме наблюдать еще не доводилось; виконт не мог его не усугубить и тоже приложился. Ничего особенного, будто папенькин любимый сыр из молока буйволицы чмокнул. Теперь мертвый капитан, не отрывая взгляда от поцелованной лапы, медленно влипала в стену из булыжников, у которой какой-то болван то ли удавился, то ли не тем поклялся. Подглядывать за женщинами в интимные мгновенья бестактно, и виконт повернулся к Алве.

– Только не вспоминай больше про Алвасете, – попросил он, – по крайней мере вслух. Вечно, как вспомнишь, приходится все бросать и куда-то мчаться…

– Я вспоминал Алвасете? – удивился Рокэ.

 – Когда?

– Когда мы подъезжали к Хандаве и обсуждали казарскую ленточную штуковину. Ты еще сказал, что она похожа на морскую гидру, а гидры водятся в Алвасетской бухте. Я все помню!

– Это-то меня и удивляет… Нам на север.

– А где он? – завертел головой Валме. – Если судить по мху, север тут со всех сторон… Ты, часом, не знаешь, где мы и что это за руины?

– Похоже, одна из сторожевых башен. До Франциска они по всему северу торчали.

– Вот я и говорю, – оживился виконт, – тут, куда ни сунешься, сплошной север.

И ямы. Вон какой овражина…

– Нам в другую сторону. – Алва, запрокинув голову, любовался руинами. Без Зои они выглядели заметно лучше. – Времена Манлия или чуть позже… У выходцев сложно с названиями, но больше всего это похоже на ноймарские предгорья или южные Надоры.

– Надоры, – без всякого удовольствия выбрал Валме. – Рожа из-за них грохнулась, выходцы шляются, птиц не слышно. Ну и скверное же место! О, солнышко…

Когда солнце принимается играть с росой, отступает любая мерзость. Утро создано или для дороги, или для сна, но уж точно не для страхов.

Овраги никуда не делись, но, лишившись тумана, они стали приятнее. Птицы, правда, так и не запели, зато принялся насвистывать Рокэ. Песенка была веселой и незатейливой, но Марселю отчего-то слышалось вчерашнее:

Вечно…Чтоб струна звенела вечно…Это раздражало, а по спине бегали мурашки, будто перед абордажем и прочими штурмами. Не радовали и ямы с трещинами, которых было немало и все какие-то неприятные.

– Мэгнусу такой север не понравился бы, – решил за отсутствующего козла виконт. – Сагранна лучше, особенно теперь.

Лисенок получил свою войну, Бонифаций – жену, Бакна – козлерию, я – отъезд Шелиаха, а без него удоды и те повеселели. Все шло так хорошо, даже ты слегка влюбился. Интересно, как в Бакрии называют обманутых мужей? Вряд ли рогоносцами…

– Спросишь при случае.

– Мне Барха нравится, – не стал кривить душой Валме. – С другой стороны, откуда нам знать, вдруг супружеский долг ему отвратителен? Коннер говорил, Адгемар предлагал дочь тебе…

– Он предлагал ее половине Золотых земель… Этери не прогадала.