Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Мертвый капитан топала ногами, мотала головой, со страстью поминая якоря, зубанов и прочие малопонятные мещанкам и придворным дамам вещи. Луиза слушала бушующую – а ведь, причеши ее хорек, подругу! – со смесью обиды и двух жалостей сразу – к Зое и к себе самой. И еще задним числом было очень страшно.

Когда в комнату постучали и на пороге воздвиглась капитан Гастаки, причем в ужасающем виде, госпожа Арамона пребывала в каком-то отупении. У нее ничего не болело, но женщина ощущала себя то ли разваренным горохом, то ли перекисшим тестом. Она даже не успела обрадоваться гостье, потому что Зоя немедленно принялась орать и орала до сих пор, то и дело запахивая грязный разодранный камзол.

Из грозных и при этом жалобных воплей явствовало, что Луиза чудом не отправилась прямиком к Арнольду.

– И еще платье!.. – негодовала покойница. – Нашла, в чем к нам идти! И волосы эти твои… Мы, чтоб ты знала, в чем уходим, то и носим, поняла?! У меня длинней не вырастет, а могла ведь не хуже, чем у тебя… У нас вся семья волосатая и носатая. Нос никуда не денешь, а волосы я сдуру чикнула, штанастым назло, а ты вот растишь и растишь.

Ему нравится, он мне этими волосами твоими…

Под дверью дико взвыл отпущенный погулять и некстати вернувшийся Маршал. Зоя вздрогнула и заморгала, Луиза бросилась к двери, ухватила растопырившегося кота под брюхо, проволокла через комнату к двери в спальню Селины.

– Сэль! Забери.

Обычно чутко спавшая дочка замешкалась. Луиза, перехватив завывающего зверя за шкирку, распахнула дверь. Спаленка была пуста, но думать о пропаже с котом в руке и бушующим выходцем за спиной капитанша была не в состоянии. Зашвырнув Маршала внутрь, она обернулась к растерзанной Зое и в лоб спросила:

– Тебя что, кошки драли?

– Если бы! – Зоя снова затрясла головой, но как-то осмысленно.

 – Ободралась, пока к тебе протискивалась. Ты не ушла, узко получилось. Ничего, затянется…

– А пуговицы? – Святая Октавия, ну и ересь же в голову лезет! – Пуговицы совсем потерялись?

– Они тоже будут. – Зоя колыхнула знатной, у Луизы и после родов такой не бывало, грудью. Все верно: с кого шерсть, а с кого – мясо. Арнольда при жизни не на женины косы тянуло, а на чужие задницы. – Не делай так больше! Пока его не отпустишь… Он мой!

– Да кому он нужен? То есть да, он твой навеки.

Скажи лучше, куда я чуть не угодила, я же не помню ничего! Стояла, ждала…

– Кого?

– Поговорить надо было о Сэль… Зоя, что со мной было?

– Остывала ты. Попалась сдуру, вот тебя и выжимали. Как лимон, одна шкурка осталась бы. Я уж думала, все, конец нашему счастью, только выдернули тебя как-то. Ну как ты могла, мачту тебе в глотку?! Ведь я же тебе говорила…

– Мама! – донеслось из-за двери сквозь кошачье рычанье. – Мам, мы с господином маршалом к вам.