Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Замелькали факелы и темные медленные тени – лошади, повозки, люди… Насколько же проще было крысам, у которых нет ничего, кроме них самих, хотя, может, зверушки жалеют о привычных подвалах.

Робер только сейчас вспомнил про родовой особняк и словно увидел, как по затоптанным солдатскими башмаками лестницам мимо старого гербового щита лезут в верхние комнаты мародеры. Они мало что найдут, но дело не в фамильных портретах, без которых никто не сдохнет, просто у тебя здесь был дом. Пусть и превращенный в казарму, но входили туда лишь те, кого ты пускал, а теперь особняк Эпинэ, как и десятки других, достанется сволочи, с которой ты не совладал.

Тех же барсинцев можно было загодя вывести за город и перебить…

– Монсеньор, вот они.

Четыре звезды – четыре стянувшихся к одному месту факела: его преосвященство так и не расстался с Карвалем. Робер предпочел бы переговорить с кардиналом наедине, но отсылать вновь обретенного Никола было свинством, а пережидать – невмоготу. Пришлось делано засмеяться:

– Ваше высокопреосвященство, уж не обращаете ли вы моего генерала?

– Представьте себе, да. – Левий был сама серьезность, но в глазах плясала смешинка.

 – Барон Карваль изъявил желание перейти в изначальный эсператизм, и я только что принял его исповедь.

– В изначальный? – пробормотал Робер. – Как тварь?

– Согласен, оборот неудачен. Возвращение к святому Адриану требует иного обозначения. Моего Габетто вы уже повидали?

– Да. Где они могут быть, графиня Савиньяк и…

– Баронесса? – подсказал Левий. – У них надежный хранитель, он выведет из любого Заката.

– Кто?

– Давайте отложим этот разговор. Вы уже потрясены встречей с доблестным казароном, с вас хватит.

К тому же святой Адриан не советовал сверх необходимого говорить о том, что для нас важно. Неизвестно, кто может нас услышать и как он поймет сказанное. Хотите шадди?

– Что? – не поверил собственным ушам Робер.

– Шадди, правда, пить его придется остывшим. Это не столь приятно, но морисский орех бодрит в любом виде, а дар вашего аптекаря им же и допит.

– Похоже, мне и в самом деле не помешает.

Холодный шадди казался странным, но отнюдь не мерзким. Иноходец с некоторым сожалением вернул флягу хозяину, и тут в конце улицы заслышался выбивающийся из общего обозного гула конский цокот.

Робер переглянулся с Карвалем и принялся торопливо перезаряжать пистолеты.

4

Тревогу подняли те, кого отправили проследить за остатками банды Горшка.

– Дювье, – коротко объяснил Карваль кардиналу; Робер узнал и всадника, и коня всяко не позже самого Никола.

Дювье осадил Мэтра Жанно в шаге от начальства, и Эпинэ припомнились зимний утренний холод и дорога, пока еще только дорога, в Дору. Теперь тоже стало зябко.