Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

 – Вы меня не прогоните, я уйду когда хочу, сказав что хочу! Вы думаете, я вас боюсь? Да я вас ненавижу! Вас, ваших наглых сыновей, которые скоро обломают зубы о дриксенских молодцов… Талигу давно пора проиграть и сдохнуть! Я хочу видеть, и я увижу, как ваш драгоценный Талиг едят черви! И вот тогда я…

Мышь пыталась лаять на сыр, ей казалось, что у нее получается. Из этого могла выйти забавная притча, но как же было противно…

– Мэтр Шабли, – не выдержал Сэц-Пуэн, – вы хотели говорить о переводах. Сударыня, прошу нас извинить! Мэтру Шабли… нехорошо, он не может отвечать за свои слова.

Это оказалось последней каплей – «больной» обрушился на Сэц-Пуэна с базарной руганью, бедняга ошалело захлопал глазом и хриплым шепотом напомнил:

– Здесь дама… Графиня…"

"– Старая безмозглая сука! – уточнил ментор описательных наук. – Что она понимает, а вот ты, недоумок! Ты перебежал к ней… Еще бы! Савиньяки бросят кость и одноглазому уроду, если тот их позабавит. У дворян костей много, но мясо они жрут сами! Наглые, жирные уроды, отцы тупых ублюдков, из которых и четверть не носит своего настоящего имени. Такие, как вот она, делают наследничков с лакеями и кучерами, а потом ублюдки, выхваляясь якобы предками, швыряют в канавы уже своих сыновей от простых девушек…

– Я поняла, – холодно перебила графиня.

 – Савиньяки принадлежат к породе невежд, третирующих великие и непонятые умы. Так было и так будет. По крайней мере, с вами.

– У кобылы… У любой кобылы…

– Теньент, вам лучше бы пожалеть вашу лошадь. Ей ваша благотворительность обходится дороже всех, – посоветовала графиня Сэц-Пуэну, словно не слыша, как мэтр орет про отсутствие мозгов, зверино-дикарскую сущность Талига и его непростимые прегрешения перед просвещенными соседями и поруганными светочами мысли.

– Сударыня, – несчастный комендант не знал, куда деваться, – я… Это… Мои извинения… Я… Конечно же, я…

– Успокойтесь. – Арлетта безмятежно зевнула и быстро прикрыла себе рот ладонью. – Прошу простить, я просто засыпаю на ходу. Покойной ночи…

Ментор продолжал изрыгать брань, но женщина уже повернулась к ранимой натуре спиной. Шаг. Возглас Сэц-Пуэна, полувизг-полурычание и будто из ниоткуда выросшая черно-белая фигура с обнаженным палашом.

Две фигуры!

Обернуться женщина не успела, ее толкнули в сторону и тут же подхватили, не дав упасть. Тонко свистнул рассекаемый воздух, раздался стук и какой-то влажный, с гнусным чмоканьем хруст.

– Все хорошо, госпожа графиня. – Как же тихо, как жутко тихо! – Порядок!

Новый ангел-хранитель. Оба… Второй – в шаге от товарища, тщательно обтирает клинок, а у его ног – мэтр Шабли, теперь уже покойный, и разрубленная пополам трость. Голова кружится, но не сильно, в запахи мирного вечера вплелась чужая, резкая струя.