Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Гудрун, само собой, осталась верна своему кумиру, а остальные?

Дриксенские высшие сановники и генералы попадали в замок Печальных Лебедей не чаще, чем талигойские – в Багерлее. Случалось, неудачников жалели, подчас весьма громко, а то и пытались выручить, вытащил же Рокэ Бонифация, но штурмовать дворец?! Обиталище кесарей, хоть и не было полноценной крепостью, легкой добычей никак не являлось, к тому же в нем не могло не быть известных лишь избранным убежищ и тайных выходов. Либо регента с принцессой схватили свои, либо парочка решила… остаться. Вопреки здравому смыслу, вопреки Ор-Гаролис и Альте-Вюнцель, откуда Фридрих удирал, как нахлыстанный.

Пусть за подкреплениями, самого бегства это не отменяет. Зато интриган Марге…

Присвоить древний титул – это надо суметь! Альдо и тот при всех своих туниках и гимнетах назвался королем, а не анаксом, а в Эйнрехте тронулись умом не только регент с новоявленным «вождем всех варитов», но и горожане. Обыватели то лезли под пули дворцовой стражи, то били соседей, и это в городе куда более благополучном, чем пережившая зиму с Та-Раканом Оллария! Две столицы двух воюющих держав… Два непонятных кошмара.

Учтивый стук в дверь застал полностью одетого маршала возле окна. Узнав, что Хайнрих получил срочное донесение и выезжает немедленно, но желает проститься, Лионель усмехнулся и взялся за плащ. Разумеется, алый, хотя ночью алого от бурого не отличишь.

– Если его величество не возражает, я присоединюсь к кортежу.

Небо на востоке еще и не думало розоветь, однако караулы – талигойские, бергерские, гаунасские, были начеку. Обрадованный Грато бережно прислонился лбом к хозяйскому плечу, зато коновод при виде начальства спросонья едва не осенил себя знаком.

Савиньяк махнул рукой и взялся за седло сам – после «Гаунасской охоты» маршал мог позволить себе и не такие вольности, а возня со сбруей ему всегда помогала думать. Затягивая подпругу, он нашел то, что искал вторую ночь, а найдя, подосадовал на собственную недогадливость.

2

– Монсеньор? – прозвучало сквозь рычанье грома, и башня, до которой было уже совсем близко, исчезла. – Поднимать наших или как?

– Что?! Что такое?

Робер открыл глаза. Он так и сидел возле «чаши», глядя снизу вверх на держащего факел Дювье.

Один сапог у сержанта был прожжен, память о Колодезной, надо думать…

– Вы велели, – с явным сожалением напомнил южанин, – чтоб за полчаса до общего подъема.

Эпинэ глянул в дверной провал и увидел слабый намек на рассвет. Значит, он скакал к застрявшему в черных зубцах солнцу всю ночь и при этом умудрился выспаться.

– Собери офицеров на галерее. – Прожженные сапоги можно сменить, а спекшийся золотой ком отдать Левию, закопать, оставить в этих руинах, в конце концов! – Я сейчас подойду.