Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Дракко вскинул голову и попятился, происходящее ему не нравилось, Роберу тоже, но Проэмперадору пятиться некуда.

– Монсеньор! – выла толстуха. – Фернан! Мой Фернан… Что с ним будет?!

– И Гастон, Гастон Пти…

– Джеймс и Оливер… Они хорошие мальчики! Это все Гастон…

– Как бы не так! Да они…

– Монсеньор!

Родичи. Это родичи тех, кто затеял свару в лагере. Кричали одни, а камень бросил другой и уже получил свое, так что хватит!

– Милости, монсеньор…

– Поздно! – Валме выслал свою мориску, потеснив уступившего кобыле Дракко. – Виновные в гибели его высокопреосвященства похоронены ночью.

Все, кто оказывает сопротивление законной власти, мародерствует и заступается за первых и вторых, подлежат немедленной казни. Такова воля регента Талига герцога Алвы. Второй Олларии здесь не будет, ступайте в лагерь. Энобрэдасоберано…

Распоряжения эскорту виконт отдал на кэналлийском, и Робер ничего не понял, но взгляд Валме он узнал: так однажды зимой смотрел граф Ченизу. Рядом клевал носом пьяненький Дикон, а подпоивший его завитой щеголь потягивал вино и о чем-то размышлял. Тогда Робер все списал на игру теней и свое настроение, теперь списывать не на что.

А ты думал, Ворон возьмет к себе попугая?

– Зачем? – Беженцы за поворотом глотали поднятую копытами пыль, вопрос был бессмысленным и запоздалым. – Они никого не убили…

– Это неважно. – Виконт придержал лошадь, провожая взглядом уходящего галопом кэналлийца. – Важно, что они никого не убьют. Согласитесь, это успокаивает.

– Вас!

– Вы желаете страдать? – Светская улыбка на загорелом лице казалась издевательской. – Отлично, только, во имя Бакры, двурогого и милосердного, делайте это логично.

Либо вам жаль Левия и Олларию, либо «бесноватых». Странно, что мне приходится говорить это вам. Не я, а вы с не самыми плохими солдатами удирали от горожан с их сковородками и метлами. Вспомните ваши собственные вопли о помощи и то, скольких вы собственноручно отправили в Закат и в столице, и здесь, а теперь вас бьют корчи из-за четверых ызаргов. Несчастные, они еще не убивали, а только собирались… Будь я кардиналом, посоветовал бы вам стыдиться, но я всего лишь привел к вам на выручку не склонных к терзаниям кэналлийцев. В обход папеньки и Дорака, к слову сказать.

Да, привел, и тысячи полторы ублюдков больше никого не убьют, не ограбят, не изнасилуют, их не жаль, таких не жалеют, но рыдающая женщина на коленях и убийственно-безжалостное, будто брошенный сопляком Тома камень, «Поздно!»…

– Мне трудно с вами спорить, тем более что вы правы. Если б мы еще шли, если б мы были в меньшинстве, я отдал бы такой же приказ, но сейчас, когда наконец-то… – Слов не хватало, и Робер махнул рукой.