Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Обмен пленными предлагает сильнейший или никто, но если мы с тобой остались вдвоем, я назову сына Арно, и к кошкам дуру-судьбу. В нашем доме Арно просто не может не быть!

О том, что я женюсь на Франческе Скварца из Фельпа, ты еще не знаешь. Ты не представляешь, как она походит на мать, и не только лицом. Она была замужем, ее мужа убили так же подло, как отца, но я не боюсь и этой приметы. Желал бы тебе встретить такую же женщину, но второй Франчески нет и быть не может. Придется тебе удовлетвориться кем-нибудь попроще, гаунасской принцессой, например…»

– Ты закончил?

– Почти.

 – Как вошла мать, Лионель слышал, но она молчала, и маршал продолжал читать. – Ты знаешь, что Эмиль женится?

– Да. Это не противоречит истинному эсператизму, но обойдись хотя бы раз без маневров. Арно не нашелся?

– Нет.

– Я правильно понимаю, что он может быть лишь в плену?

– Да."

"– Я не буду просить письмо, только скажи, что ничего сделать нельзя. На то, чтобы не спросить еще и об этом, меня не хватает.

– Можно, и я сделаю. Я начну переговоры с Бруно, даже если Рудольф вконец уподобился Сильвестру. Не из-за Арно, но если паршивец у дриксов, мы об этом узнаем.

– Если… – Мать поднесла руку к виску и тут же опустила. – Какие глупости приходят в голову. Теперь мне кажется, что я зря выбрала младшему это имя.

– Нет. В нашем доме всегда будут мужчина по имени Арно и женщина по имени Арлетта.

3

Папенька перевернул песочные часы; песок в них был черным, и в детстве Марселю это очень нравилось. Он очень хотел вырасти, жениться, завести наследника и переворачивать перед ним часы. Потом Валме понял, что, когда он станет как отец, никакого удовольствия от переворачивания уже не будет.

Пришлось тайком пробираться в классную комнату, но часы без вопроса, на который нужно успеть ответить, теряли всякую привлекательность.

– Ну, – сказал граф, когда упала последняя песчинка, – так в чем вы ошиблись?

Этот вопрос отец задавал всегда, и самым трудным было понять, что именно он знает. Вовремя поведать о своих ошибках означало если не избежать выволочки, то пожать вместо бури дождик. С другой стороны, иногда Марселю удавалось скрывать свои художества; впрочем, на сей раз сокрытию подлежала разве что история с хвостом.

– Я забыл, что взбесившихся беженцев нужно расстрелять, – признался виконт. – Спохватился, когда родичи принялись хватать Эпинэ за сапоги и тот преисполнился сострадания.

– А вы?

– Пришлось сказать, что все уже расстреляны и похоронены; дабы не быть лжецом, я тут же послал к рэю Эчеверрии гонца. Оказалось, я почти не лгал: бесноватых уже прикончили, правда, саблями.

– Иногда вы бываете невнимательны. – Родитель откликнулся на спинку менторского кресла. – А теперь извольте сказать, где ошибаюсь я. Если ошибаюсь.