Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь
Свершилось… В Кэртиану пришла Полночь – время жестокое и беспощадное. Никто не спасет, никто не защитит, никто не укроет – в ночи все мы одиноки, и нет тех сильных и мудрых, которые взвалили бы нашу ношу на свои плечи. Или все-таки есть? Маршал Лионель и король Хайнрих, талигойская графиня и маленькая гоганни, Повелитель Молний и Тень, скромный монашек и великолепный виконт, алатские витязи и марагонские сыровары – все они ведут свой, подчас безнадежный бой.И приходит надежда – надежда на то, что Полночь отступит и придет Рассвет…
Это оказалось заразным – словно разом свихнувшись, беженцы ринулись к водопаду, и в разбуженную глубь золотым и серебряным дождем посыпались монеты, кольца, браслеты, серьги…
– Мародерам придется помыться, – сварливо заметил неотвязный Салиган, роясь в карманах, – но до чего же людишки привыкли откупаться!
Эпинэ промолчал. Маркиз все с той же брюзгливой миной вытащил украшенную крупной жемчужиной булавку, повертел ее в руках и швырнул в источник.
– Решили искупать лишнего мародера? – не выдержал Робер. – Или записали себя в людишки?
– Не дать взятку, когда все дают, равносильно вызову.
– Дальше вы оставите меня в покое! – рявкнул Иноходец и удрал. Заполонившие прилегающие к источнику аллеи горожане торопливо расступались перед разогнавшимся Проэмперадором. Бедняги не сомневались, что тот торопится по неотложным делам, но Робер никуда не спешил и мало что соображал. Ноги сами сперва вынесли его к храму Октавии, затем затащили внутрь. Лестницу в разоренную усыпальницу вопреки приказу так и не заколотили, и Робера это безобразие искренне обрадовало.
Он вновь догонял и не мог догнать спускавшуюся вместе с ним черноволосую женщину и вновь дышал невозможной для подземелья свежестью. Мраморные змеедевы тянули тонкие руки к колодцу, только дождей не было слишком давно, и вода ушла в глубину. Робер видел темное дрожащее зеркало, но не мог до него дотянуться.
– Тут, конечно, уютно, и при желании можно неплохо утопиться…
– Какого Змея?! – Если Салигана не убить, он так и станет таскаться следом, марая все, до чего дотянется. – Я же, кажется, велел…
– Ваш провинциал хоть и адъютант, а не дурак.
















