Шайтан Иван 4

После долгого колебания я всё же решился открыться графу. Предчувствие подсказывало, что вскоре мне предстоит серьёзный разговор с Бенкендорфом, и к нему нужно было подготовиться со всей тщательностью.

— Дмитрий Борисович, — начал я, тщательно подбирая слова, — позвольте попросить у вас совета как у человека, прекрасно разбирающегося в кавказских делах и всех политических тонкостях, касающихся не только Турции, но и наших внутренних раскладов.

Граф, слегка поерзав в кресле, принял более удобную позу, всем видом показывая готовность внимать. Его проницательный взгляд заставил меня собраться с мыслями.

Я начал свой рассказ с самого начала, с операции по ликвидации Хайбулы. По мере моего повествования выражение лица графа менялось от любопытства к неподдельному удивлению, а когда я закончил, в его глазах читалось уже откровенное уважение, которое он даже не пытался скрыть.

Закрыв глаза, Васильев погрузился в долгое раздумье. Я сидел тихо, боясь нарушить ход его мыслей, лишь изредка поглядывая на тени, играющие на его морщинистом лбу. Тиканье маятниковых часов в углу кабинета подчёркивало напряжённую тишину.

— Что я могу сказать, Пётр Алексеевич. — прервал молчание граф. — Если у вас получиться совершить задуманное вами, то я даже не могу представить всю меру благодарности его императорского величества. А если у тебя не получится, Пётр?

Хайбула нарушит все договорённости и станет вести свою игру?

— В этом случае мы просто будем наблюдать как он и Абдулах-амин будут бороться за право быть правителем единого государства, которое невозможно построить на Кавказе. Но так как они об этом не знают, то резаться будут жестоко.

— Ну что ж, молодой человек, — граф медленно захлопал в ладоши, — могу только поаплодировать вашей смекалке и уму. А теперь расскажите, как именно вы планируете помочь Хайбуле построить его ханство?

Я изложил своё видение решения кавказского вопроса. Граф, склонив голову набок, внимательно слушал, лишь изредка прерывая меня уточняющими вопросами. Порой он одобрительно кивал, предлагая дельные дополнения, а иногда, резко опровергал мои доводы, разбивая их в пух и прах железной логикой государственного мышления.

Взяв перо и бумагу, я сел за массивный дубовый стол и начал записывать основные тезисы предстоящих преобразований в Аварском ханстве. Единственное, с чем граф согласился сразу и без возражений, это необходимость привлечения авторитетного духовного лица, способного проповедовать мирное разрешение конфликтов среди горцев."

"Наши дебаты растянулись на три часа. Когда слуги доложили о готовности ужина, граф предложил сделать перерыв, но даже за столом мы продолжали оживлённо обсуждать детали.