Шайтан Иван 4

Принять этот знак значило переступить незримую грань, за которой нет места сомнениям и слабости.

— Ваше превосходительство, — начал я, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле, — осмелюсь спросить… Но Бенкендорф уже поднял руку, прерывая невысказанный вопрос. Его проницательные глаза словно говорили: «Выбора у тебя нет, подполковник».

В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь мерным тиканьем механических часов. Даже Дубельт, обычно невозмутимый, переводил взгляд с жетона на меня и обратно, будто наблюдая за поединком между человеком и его судьбой.

Я сделал шаг вперед и взял со стола жетон.

— Служу трону и короне. — намеренно изменил я положенную фразу.

Лицо Бенкендорфа смягчилось, в его глазах читалось одобрение.

— Надеюсь вы понимаете подполковник, что следует соблюдать секретность в том, что вы являетесь обладателем сего жетона. Применять его только в крайнем случае, когда нет другой возможности для решения возникшего затруднения. Леонтий Васильевич подробно доведет до вас ваши права и привилегии, а так же обязанности.

Теперь я, уже с Дубельтом, откланялись и поехали с ним в управление жандармского корпуса. Всю дорогу я молчал с досадой размышляя о моем нынешнем положении. Не просто серебряный жетон, а именной. По значимости больше чем серебряный, но чуть меньше чем золотой. Оказывается есть и такой. Этот шаг я бы сделал в любом случае, не зависимо от моего желания. Я влез в такие дебри секретов трона и государства, что меня уже просто не выпустят. Как говориться вход бесплатный, а выхода нет. Я заметил, как Дубельт исподволь наблюдает за мной.

Уже в его кабинете, в неофициальной обстановке, он поздравил меня.

— Поздравляю вас, Пётр Алексеевич! Вы позволите? — Дубельт слегка наклонил голову, словно спрашивая разрешения продолжить.

Я молча кивнул.

— На моей памяти впервые монаршая милость проявлена столь щедро. — Он пристально посмотрел на меня. — Но, кажется, награждение именным жетоном вызвало у вас… некоторое смущение?

— Не смущение, — я осторожно подбирал слова, — а скорее опасение. Зная свой нрав, боюсь не соответствовать ожиданиям. Я не из тех, кто слепо повинуется приказам.

Дубельт усмехнулся, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Вот здесь вы ошибаетесь, Пётр Алексеевич. Вас именно потому и выделили, что вы не слепой исполнитель. Глупые и бездумные не нужны. Трон ценит умных. А этот жетон не просто награда. Это доверие. Кстати я должен довести до вас все права и льготы дающие обладателю такого жетона, ну и естественно обязанности. Он стал не спеша излагать, давая мне возможность понять и осмыслить, кто я теперь. По мере понимания услышанного я был изрядно удивлен какими правами я наделяюсь будучи обладателем именного серебряного жетона.