Щит рода

Иногда они трезвели и приходили навещать дочь, клялись, что исправятся и заживут нормальной жизнью. Но потом срывались, и все начиналось сначала.

Ворочать тяжелого мужика ребенку – то еще занятие. Умаялась, пока закончила. Зато потом с чувством выполненного долга уполовинила чугунок с вкуснейшей тушеной картошечкой с кусочками жирного мяса. Результаты обыска порадовали. За поясом отступника обнаружился мой меч, заткнутый на манер кинжала, а на груди под рубахой – и вот даже ни капельки не стыдно, что залезла туда, – я нашла плотный пакет с документами.

Их изучением займусь позже, когда разберусь с воришкой. Он как раз очнулся, но виду не подавал, лежал с закрытыми глазами и пыхтел, как паровоз.

– Эй, как тебя звать? – я подошла к пацану и легонько толкнула ногой в бедро. – И не притворяйся, вижу, что очухался. Не бойся, жаловаться дядьке не буду. Ответишь на пару вопросов, и отпущу.

После этих слов мальчишка ожил, ловко извернулся и уселся на полу, разглядывая меня огромными карими глазенками. Мордаха чумазая, волосы клоками торчат, одежка драная – бесенок натуральный.

– Егоркой кличут, – шмыгнул он носом и подозрительно прищурился.

 – А ты из каких будешь? Откудыть взялась?

– Не твоего ума дело! – фыркнула я и приосанилась, положив руку на эфес меча, который также заткнула за пояс. Весь эффект испортили соскочившие штаны, не удержавшиеся на бедрах без завязок. В последний момент подхватила их и заправила под пояс. – Раз я тут нахожусь, значит, так надо.

– Не-а! – заулыбался пацан во весь рот, демонстрируя отсутствие переднего зуба. – Врешь! Сама, небось, промышляешь. Ножик-то этот у барина был.

Приметный. Сейчас как крикну, живо народ сбежится, будет тебе на орехи!

– А ты покричи! – не повелась я на развод. – Чего сразу не кричал? Может, дядьку разбудишь, заодно и спросим у него, по праву я тут или мимо проходила. Давай! – рявкнула и притопнула ногой, отчего пацаненок отпрянул и съежился от страха."

"Еще бы не испугаться, когда я заставила родовую вязь на виске проступить! Это с равной он пыжился и изображал невесть кого, а с дворянами разговор короткий. За воровство могли плетей отсыпать, а то и зашибить или покалечить.

– П-простите, не признал сразу, что ты… вы… одежда ведь ношеная, с чужого плеча, а ножик дорогой. Барин как заселился, снял две комнаты, а второго жильца нет. Ну, нам-то что, если деньги уплачены? Исчезал иногда посреди ночи, а потом возвращался весь в кровищи, воды горячей и корпий требовал, иголки для шитья. Лихой человек. А надысь хмельного перебрал, полночи буянил, хозяйку всполошил, – затараторил мальчишка, выкладывая, что знал, как на духу. – Заведение у нас приличное, не подумайте.