Щит рода

Сложности вполне ожидаемы, зато польза очевидна уже сейчас. Титул даст мне право посещать школу для дворян и в дальнейшем рассчитывать на приличное учебное заведение.

Ванька только пожал плечами, заявив, что набьет рожу каждому, кто косо посмотрит в нашу сторону. Юленька, понятное дело, еще не имела права голоса. Ну а Урядовых такие тонкости не интересовали.

– Соглашаемся, – я тяжело вздохнула. – Еще неизвестно, когда подвернется другой вариант, и будет ли он лучше. Граф примет наши условия, Алим уже занимается выкупом закладных на имущество. Осип Ааронович завершит процедуру усыновления в кратчайшие сроки.

Толпеев признает тебя наследником и главой семьи, а сам отойдет от дел и получит пожизненное содержание. У него не будет выбора. Кто еще подпишется на такие условия?

– В этом ты права, с кем-то другим пришлось бы договариваться, – Игнат поморщился. – История отдает гнильцой, и это напрягает.

– Смердит за километр, – я поддакнула брезгливо, – но мы не в том положении, чтобы нос воротить."

"– Тогда решено! – брат хлопнул ладонью по столу. – Едем к этому графу.

Медлить действительно не стоило. Похоже, на имущество аристократа уже слетались падальщики, норовящие урвать кусок пожирнее. По дороге нас настигла весть о гибели последнего верного слуги Толпеева. Старика ограбили и бросили в сточную канаву, хотя последний нищий знал, брать у бедолаги нечего. Тот доживал свой век подле хозяина, и ему некуда было уйти.

Ехали мы не с пустыми руками. У Алима в портфеле лежали долговые расписки на пять тысяч золотом и закладные на поместье, шахту и прииски. Жаль, завод увели прямо из-под носа, но мы не расстраивались.

Все равно собирались позже продать.

Граф обретался в гостиной, развалившись на оттоманке, и не ожидал гостей. Одутловатое лицо с синюшным оттенком, характерное для запойных пьяниц. Хмельной запах, початая бутыль вина на столе и рой мух над остатками вчерашнего ужина. Низко же опустился человек, раз ничуть не смутился предстать в таком виде перед чужими людьми.

– Эй, Прошка! – крикнул старик, – подай чаю господам!

Слова канули в пустоту, в доме никого не осталось, а весть о кончине последнего верного человека еще не достигла Владислава Андреевича.

– Прошу, располагайтесь, – он кивнул на запыленный диван. Сам же приосанился, запахнул поглубже полу халата, прикрывая дряблые телеса. – С чем пожаловали, любезные?

– Господин Толпеев, – Алим с портфелем на коленках выдвинулся вперед, – у нас предложение, от которого вы не сумеете отказаться.

Ломался граф недолго, хватило закладных и расписок с его подписью. Единственное, в чем уперся наглухо, это в вопросе усыновления. Вернее, удочерения.