Шепот гремучей лощины

Он едва переставлял ноги, и Севе приходилось тащить его едва ли не волоком.

– Я думаю, это Горыныч. – Кажется, фрицев Темный пес не любил так же сильно, как и они с Митяем. А еще, возможно, теперь он знает, что его главный враг жив.

– Пусть бы. – Митяй криво усмехнулся и зашелся кашлем.

– Тише… – прошипел Сева, и друг зажал рот ладонью.

Они до последнего думали, что сейчас все фашисты, что оставались в усадьбе, поднимутся по тревоге и бросятся на их поиски. Но, или фашистов осталось не так и много, или занятия у них появились поважнее. Как бы то ни было, а до потайной калитки они добрались беспрепятственно.

– Не могу… – Митяй упал, распластался на земле, уставился в звездное небо. – Блондинчик, дальше ты сам, а я тут… тоже как-нибудь сам.

– Хрен тебе, – прохрипел Сева. – Вместе пойдем.

– Я не пойду. Я даже ползти не смогу. – Наверное, ему и в самом деле было хреново, если он решил сознаться в этой своей слабости.

– Понесу. – Сева повернулся к нему спиной, велел: – Давай, на спину.

Даже на споры у Митяя не осталось сил, вместе с кровью их высосал фон Клейст. Поэтому и сопротивляться он не стал.

Хорошо, что тощий и весит мало. Как-нибудь управятся…

Им бы лучше держаться стены, чтобы хоть как-то сократить путь. Но оставаться рядом с Гремучим ручьем опасно, значит, придется выбираться к пасеке через лощину. Это тоже опасно, в темноте запросто можно свалиться в овраг, но другого выхода у них нет.

Они уже почти выбрались, когда услышали рев автомобильных двигателей. По дороге по направлению к усадьбе мчался крытый брезентом грузовик.

– Подмогу вызвал, упырина… – просипел Митяй, хватая ртом воздух. – Сейчас начнется.

Сева тоже боялся, что сейчас начнется.

Пока непонятно, что случилось в Гремучем ручье, но очевидно, что исчезновение пленника фон Клейст не оставит без внимания. А и хорошо! Ему самому, как тому упырю, хотелось крови. Ему хотелось отомстить за Танюшку.

– Идем дальше, – он встал на четвереньки, помог встать Митяю. – Тут уже мало осталось.

Мало – это если ты крепкий и идешь один, а если ты уже который километр тащишь по пересеченной местности на своем горбу товарища, то очень даже много. Но они как-то справились, ввалились в избушку, попадали на пол, уставившись в бревенчатый потолок.

От печки еще шло тепло. Это хорошо, потому что разводить огонь сейчас опасно, а согреться хочется. И пальто просушить…

– Ты как? – спросил Сева, скосив взгляд на Митяя.

– Хреново. – Митяй лежал с закрытыми глазами, вид у него был ужасный. – Кажись, подыхаю…

Какая у него кровопотеря? Если судить по синюшной коже и ввалившимся глазам, очень большая. Дышит часто и сипло, зубами от холода клацает, но подползти поближе к печке даже не пытается.

– Ну-ка давай поближе к теплу.