Шепот гремучей лощины

Они набрались сил…

– А моя… мамка. – Митяй моргнул, на мгновение показалось, что он расплачется, но мгновение прошло, а Митяй так и остался стоять с сухими, воспаленными глазами. – Моя мамка – чей эксперимент?

– Потом. – Ему не хотелось обсуждать теории возникновения упырей в этом жутком месте.

– Сейчас! – Митяй упрямо вздернул подбородок, с его седых волос во все стороны полетели капли воды. – Чей она эксперимент?

– Она не эксперимент. У фон Клейстов был старший брат.

– Я знаю, они говорили при мне о нем. Сумасшедший с неконтролируемым чувством голода. Они держали его где-то в усадьбе.

– Он сбежал и начал… собственную охоту. Твоя мама стала первой жертвой. Потом садовник Гюнтер. А дальше он напал на Ольгу Владимировну.

– На бабу Олю? – Митяй нахмурился, а потом спросил: – Тогда почему она?..

– Почему не стала упырем? – Сева пожал плечами. – Я не знаю. Знаю только, что они с Таней особенные. Это как-то связано с кровью… Поэтому он ее и забрал.

– Мы ее найдет, – сказал Митяй очень тихо и очень серьезно, а потом мотнул головой и добавил уже зло: – А сейчас давай найдем моего батю!

Он запрокинул лицо к невидимому небу и закричал:

– Батя! Батя, мы тут!

Снова захотелось его ударить за такую беспечность.

Вот только чем он тогда будет лучше упырей?

– Тихо, Митяй, нас могут услышать.

– Ага, батя мой нас может услышать! Нет тут никого, блондинчик! Никого, кроме нас и упырей!

Упырей, кстати, может быть не два, а больше. Сказать? Или останавливать Митяя бессмысленно? Ответ Сева уже знал, поэтому сунул два пальца в рот и засвистел. Свист получился по-разбойничьи громкий. От удивления Митяй перестал орать, глянул едва ли не с уважением, спросил:

– Ты чего, блондинчик?

– Зову.

– Кого?

Сева вздохнул, а потом сказал:

– Вот его.

Из тумана выступил Горыныч. Один из трех. Два других где-то пропадали.

– Явился – не запылился. – В голосе Митяя послышались странные нотки, словно бы он радовался появлению Горыныча, но старался скрыть свою радость. – Мог бы и пораньше. Глядишь, блондинчику не пришлось бы так страдать.

– Угомонись, – огрызнулся Сева, наблюдая, как Горыныч подходит к лежащему на земле телу, обнюхивает его едва ли не с презрением. – Угомонись и дай подумать.

На самом деле он уже все обдумал.

После нападения упырей думал он теперь как-то быстрее. Жизнь заставила.

– Эй, – позвал он Горыныча. – Эй, слышишь меня?

Темный пес слышал и был готов слушать.

– Если дядя Гриша где-то здесь, то ты должен его найти. Ищи! Понимаешь?"

"Темный пес дернул головой, попятился в туман, через мгновение его присутствие выдавали лишь два красных огонька.

– Что? – спросил Митяй шепотом. – Нам идти за тобой?

Огни мигнули и отдалились, а из тумана послышалось не то ворчание, не то рычание.