Шепот гремучей лощины

По всему выходило, что Горыныч им был не помощник и не спаситель. Ничего, управились и без него. А как управились, повалились на спины. Тепла еще хватало, кровь еще бурлила от пережитого, но Сева знал – это ненадолго, скоро придет холод. И с холодом этим им никак не управиться. Кругом сырость, кругом вода. Костер здесь не развести.

Оказывается, он плохо думал про Митяя. Оказывается, Митяй умел добывать огонь даже посреди топи. В дело пошли остатки самогона и газета, в которую был завернут кусок сала. Огонь с жадностью набросился на газету, а потом лениво и неспешно переполз на политые самогоном тонкие веточки, а уже через четверть часа у них был костер.

– Что дальше? – спросил Сева, стягивая с себя мокрую куртку и протягивая озябшие ладони к языкам пламени.

Вопрос был риторический. Ответ был очевиден. Дальше они никуда не идут. Находились. Даже накупались…

Наверное, именно поэтому Митяй ничего не ответил, лишь втянул голову в плечи. Он сидел рядом с дядей Гришей, которого Горыныч бережно опустил на этот клочок относительно сухой земли. Сам Горыныч отступил в сторону и сейчас зыркал на них из тумана тремя парами красных глаз.

Соня проверяла повязки, осматривала раненного. Вид у нее был сосредоточенный и удивленный одновременно. А сам Сева уже устал удивляться. Или просто устал? Внутри было холодно и пусто. Внутри была та тьма, которая пришлась бы по сердцу Горынычу, если бы у него имелось сердце. Веки тяжелели, глаза закрывались. И даже холод был не в силах прогнать подкрадывающуюся дрему.

Дрему прогнал голос. Он доносился из темноты. Из той самой темноты, в которой укрылся Горыныч.

– Сидим ровно, не дергаемся! – Голос был простуженный, с хрипотцой. – Эй, белобрысый, руку от автомата убери! Убери, сказал, а то я сейчас сам пальну.

Белобрысый – это, наверное, Митяй. В отличие от Севы, Митяй не спал и уже готовился дать отпор невидимому врагу. Или не отпор? Или не врагу? Какие могут быть посреди болота враги? Ни один фриц сюда не сунется.

– Вы кто такие? – спросил простуженный голос. – Какой леший вас сюда занес?

– Горыныч, – сказал Митяй тихо, но отчетливо. – Горыныч, не надо.

Сева проследил за его взглядом и увидел три пары красных огоньков в той стороне, откуда доносился голос. Означать это могло только одно: Горыныч обошел незнакомца с тыла и сейчас готовился напасть.

– Не надо, – повторил Митяй, а потом сказал уже громко и весело: – А точно, что леший, дяденька! От фрицев бежали. Вас искали. Заблудились вот.

– Вас – это кого? – спросил строго голос.

– Вас, партизан! – Митяй убрал руку от автомата. – Мы из Видово. Там каратели который день орудуют после убийства бургомистра.