Шерхан

Господи, не о таком сюжете я мечтал, моя месть теперь пустой звук… Хотя… Губы сами растянулись в ответную улыбку, Хищник сразу же напрягся, вижу по глазам, что пытается понять, о чем я подумал. Но хрен ему.

— Я бы хотел, чтобы мы вместе поужинали, наша семья и Лерина семья, как никак у нас будет общий родственник: внук! — на слове «внук» я с хрустом сжал чашку с чаем, которую мне только что принесли. Сукин сын! Но улыбаюсь, даже посмеиваюсь.

— Мы не стали узнавать пол. Поэтому пусть будет сюрприз! Какая разница кто родится, главное, чтобы был здоровый ребенок. Если ты так хочешь…

— Папа, — встревает Федор Архипович своим словом, а я запнулся и смотрю на него, нахмурив брови.

Этого слова никогда не было в моем лексиконе, если «мамой» я еще мысленно называл Полину в свое время, то «папой» было некого, поэтому я не сразу понял смысл сказанного Хищником.

— Я тебе позвоню, как только обговорю с Лерой данное предложение, — со звоном ставлю чашку, встаю, Федор Архипович тоже поднимается на ноги. Мне бы отвернуться и уйти, но я почему-то протягиваю ему руку. Жмем друг другу. Подобие мира, хотя на самом деле это далеко не мир, это только начало войны.

________

— Яр! — меня трогают за плечо, не понимающе открываю глаза, смотрю на будильник. Пять утра. Переворачиваюсь, вижу силуэт Леры на фоне окна.

— Ты че не спишь?

— У меня живот болит.

— Желудок что ли?

— Нет, низ живота тянет, неприятно и больно.

— Лер, я тебе сто раз говорил, прекрати таскать ты свой фотик, нет же, не слушаешь меня! — вскочил на ноги, в темноте нащупал свои спортивные штаны, натянул, после этого включил на комоде настольную лампу.

Лера сидит на кровати, обнимает свой живот и смотрит на меня жалостливым взглядом.

Вздохнул. Срывать на ней свое раздражение из-за ее глупости ну совсем не по-мужски. Кажется, что с момента новости о беременности прошло всего-ничего, а Лера уже изменилась в фигуре, стала округлее, живот вырос, под ладонью теперь шевелился наш ребенок, настроение девушки скакало то вверх, то вниз. Если раньше дергался от каждого ее «хочу», то теперь предлагал подумать пять минут, решить, действительно она хочет консервированных персиков в три часа ночи. Ибо «хочу» менялось быстрее, чем я успевал вздохнуть и выдохнуть.

— Я переживаю, еще шевелиться перестал.

— Ребенок спит, как и родителям бы стоило, но ты ж вечно накручиваешь себя! — накручиваю я себя сейчас, поэтому сжал зубы, подождал пока спираль внутри меня сожмется, а потом медленно разожмется, чтобы не наорать. Сейчас многим доставалось, меня называли психом, советовали пропить успокоительно, а я просто зверел от ситуации, которая возникла между мною и Хищником. Он стал мне звонить, пока раз в неделю, приглашал поужинать, поболтать.