Шерхан

Время остановилось. Не дышу, не живу, вернее живу, но звуки реальности доходят до меня запоздало. Кто-то кричит, кто-то требует вызвать спасателей, полицию, «скорую». Мне страшно пошевелиться. А еще оказывается успела закрыть глаза, теперь боялась их открыть. Чувствовала на своем лице рваное дыхание Ярослава. Живой! Хоть и дышит как-то странно.

— Лер! — зовет он меня глухим голосом, осторожно касается пальцами моего лица. Хочу ответить, но во рту сухо, слюней нет, настоящая пустыня. Пытаюсь все же подать голос, но горло сводит спазмом, приступ удушья или что со мною?

— Лера! — рявкает Ярослав, встряхивая меня за плечи, вынуждает открыть глаза.

Медленно приподнимаю веки. Голова кружится, его лицо расплывается перед глазами. Мне плохо. Боль внизу живота становится какой-то адской, невыносимой.

Не дождавшись от меня какой-либо вразумительной реакции, Яр исчезает из поля зрения, слышу много мужских голосов, чувствую, что он меня оставил. Ненадолго.

— Лера. Открой глаза! — приказывает, властно, без возможности не подчиниться, и я заставлю себя открыть глаза. — Давай, детка! Все хорошо.

Отделались лишь испугом! — слышу нотки наигранной веселости. — Придется нам некоторое время походить на своих двоих, ты как раз жаловалась на лишний вес, но милая, основная масса твоего лишнего веса схлынет по весне. Будешь у меня стройняшкой-няшкой!

— Какой срок? — врывается в его монолог строгий женский голос.

— Двадцать пять, вроде, — почти угадал, пытаюсь поправить, но боль изнутри режет меня на части, сжимаюсь и глухо стону. — Что с нею? — в голосе тщательно скрытая истерика, которая жестоко контролировалась.

— Для родов еще рано, но кажется пережитый стресс сыграл злую шутку, — женские руки задирают подол платья, прикасаются ко мне между ног.

 — Вася, носилки, срочно в первую больницу, предупреди там, чтоб готовили сразу операционную.

Руки Яра осторожно меня вытаскивают из машины, никто не стремится ему помочь, я даже слышу, как он утробно рычит, как тигр, защищавшее свое. Собираю остатки сил, открываю глаза. Он перехватывает мой взгляд, улыбается. С кровоподтёками на лице, белая рубашка полностью пришла в негодность, ее можно только окрашивать в алый цвет, дабы закрасить следы крови.

— Яр… — он сжимает мою руку, не отпускает даже, когда носилки подкатили к машине. Сел вместе с фельдшерами.

— Яр…

— Я здесь! — вновь сжал мои пальцы, смотрит без каких-либо эмоций, стеклянным взглядом.

— Ребенок…

— Все хорошо!

— Я хотела его назвать Леней. Львенок, — улыбаюсь, вижу, как у него дергается кадык, шумно выдыхает. Молодой парень в форме фельдшера что-то вкалывает мне в вену, через пару минут я заснула. До последнего ощущая ладонь Яра в своей ладони.