Шерхан
"Moя жизнь, мои правила" — его девиз. Одиночка с пеленок, всегда жил по своим правилам, ни под кого не прогибаясь. Его мир не случаен. Ненависть в груди живет годами. Ненависть к тому, кто отнял все. И с ним война. На смерть. 18+
— Родители покрылись вечной мерзлотой? — ехидничаю, а у самого появилось подобие сочувствия к этой девушке. Я знаю не понаслышке, что значит расти без родителей, разница в том, что у той хоть бабушка была, а у меня никого. И она росла в домашней обстановке, накормленная, одетая и обутая. Я же не всегда имел возможность поужинать, потому что в детдоме мне из принципа не давали ужин, особенно если за мною был косяк. Наказывать боялись, действовали крысиными методами. Обувь и одежду донашивал за старшими. Чувствовал себя лохом, поэтому сейчас еда и одежда — это прям пункт номер один в моих жизненных потребностях.
— Нет. Они развелись и каждый создал себе новую семью, девочка никому не нужна была. Вышла замуж, мы тут думали, что по любви, а оказалось, что беременная. Родила Дашулю. Казалось, живи да радуйся, не шиковали, но жили хорошо. А потом Саша встретил какую-то шалаву, и та увела его из семьи! — в голосе столько осуждения, что я непроизвольно усмехаюсь. Значит жена не удовлетворяла, раз какая-та шалава лучше умела обращаться с «рычагом» у мужика.
— Анна Петровна, мужика из семьи ни одна шваль не сможет увести, если ему действительно дорога жена и ребенок.
— Но я бы порекомендовала тебе присмотреть к Алле! — и смотрит на меня оценивающе, взглядом свахи, словно и не слышала моих слов.
— Таких еще выпускают? Или последний экземпляр? — перекладываю все пакеты в одну руку, достаю из карманов ключ от домофона. — Давайте я свою личную жизнь устрою сам, без чьей-либо помощи. Чай уже мальчик большой! — смягчаю свои слова очаровательной улыбкой, открываю дверь и держу, пока старушка, улыбнувшись мне в ответ, заходит.















