Шерхан

Именно он разворошил ""улей пчёл"", что история дошла аж да самого Каюма. При другом раскладе, при его равнодушие, я бы сейчас стоял в зале суда и отвечал за преступление, которого не совершал.

— Спасибо, если бы не ты… — не знаю, как закончить предложение, Тим понимающе улыбается, кивает головой, мол не надо ничего говорит. И вот за это я его ещё больше зауважал, не полез выяснять подробности от первого лица.

— Все нормально, брат, хорошо, что все закончилось хорошо! Все, что было в моих силах, я сделал.

— Ты намного больше сделал, я твой должник! — хлопаю Тима по спине, он увлекает меня к барным стульям, где уже сидели Бельчонок, Эрик, еще пара знакомых ребят.

Все дружно загалдели, по-настоящему радовались моему появлению. Болтала хором, заказывали алкоголь, пили за всех, за здоровье, я в большей степени молчал и улыбался, цедил обычную воду, иногда для видимости вставлял пару слов. Я рад был видеть пацанов, но сейчас мне эта блатная встреча, избранные новости казались чужими, ненужными.

Где-то через полчаса Тим манит меня, показывая глазами на выход, якобы на перекур. Киваю в согласии, подышать свежим воздухом не помешало б.

Мы выходим из клуба, проходим мимо девушек, те кокетливо стреляют глазками в нашу сторону, но идем за угол, прикуриваем. Уже сигарета дотлела до фильтра, а молчание между нами все ещё висело. Я уже собрался толкать благодарственную речь, как Тим заговорил:

— Я рад, что Каюм посодействовал. Честно, такой подставы не ожидал от Димыча. Прикинуться овечкой, втереться в доверие к Аллигатору и потом его обвести вокруг пальца, насобирать компромат, что тот и сделать ничего против него не мог, если только убить, но видимо долго думал.

Димыч не стал ждать реакции, быстро вокруг себя собрал соратников.

— Тим… — пытаюсь сказать ему, что мне все равно, кто кому перекрыл кислород, что меня отныне вообще не интересуют темные дела нашего города. Но Тим не слышит меня, продолжает:

— Всех прогнул под себя, кто не выше его был, а на Хищнике споткнулся. Это как мелкая шавка встретила на своём пути волкодава. Но ты видишь, какой хитрый оказался, сумел подмазаться к Агату. Тот ведь не сразу сдался, он изменил Федору, когда понял, что тот кроме тебя никого не видит возле себя. Прикинь каково ему было обидно, столько лет прислуживать человеку, стать чуть ли не сыном, и такой облом.

Жаль, что Хищник очнулся слишком поздно и не смог остановить Димыча, поговорить с Агатом. Думаю, если б во время все поговорили, все остались живы.

— Да, жаль, — поджимаю губы, затягиваясь новой сигаретой. Жаль мне действительно было. Нам еще многое друг другу нужно было сказать с Фёдором, пройти путь от обвинения до прощения. Родителей не выбирают, нам, детям, остаётся только простить их слабости, грехи и ошибки.