Шерхан

Ярослав смотрит на девушку и не зажмуривает глаза, даже не кричит. Его мозг еще до конца не осмыслил то, что произошло у него перед глазами. Черный джип, как танк без тормозов, налетает на Полину. Она, как тряпичная кукла, взмахнула руками, сумка и пакет, из которого рассыпались конфеты и апельсины, отлетели в одну сторона, сама в другую.

— Неттттттттттттт! — спрыгивает мальчишка с подоконника, пока все взрослые пребывали в шоке от увиденного, летит к большой входной двери, выскакивает на улицу. На секунду от морозного воздуха он теряет дыхание, но потом бежит к дороге.

Вокруг Полины образовалась толпа, кто-то кричал, звал на помощь, просил вызвать «скорую». Какая бесполезная суета, по мнению мальчика, была вокруг. Ярослав, как маленький уж, проскользнул межу взрослыми и замер.

Посреди дороги лежала Полина. Она как-то странно лежала, верхняя часть туловища была повернута в одну сторону, нижняя — в другую. И вокруг нее на асфальте расползалось кровавое пятно. Мальчик было рванул к ней, но кто-то схватил его на плечо.

— Иди в приют, Ярослав! На улице холод, а ты раздетый! — раздался глухой голос Андрея, Яр обернулся, взглянул на бледного мужчину и выкрутился из рук, кинувшись прямо к лежачей Полине.

"

"Его не покидала надежда, что все это кино, которого он никогда не видел, что это просто спектакль для взрослых людей, чтобы пощекотать нервы. Яр еще не понимал, кровь под девушкой — это уже конец. Он гладил ее по лицу, прижимался щекой к ее щеке, целовал холодную кожу. Слегка теребил воротник, думая, что так откроются глаза и губы растянутся в улыбку. Все это он проделывал молча. Последнее что у него было из арсенала «чуду быть» — это слово «мама».

Казалось, что, произноси это слово, Полина откроет глаза.

— Мама! — позвал ее. Взрослые внезапно затихли, перестали разговаривать, только гул проезжающих машин и звуки самого города вмешивались в речь мальчика. — Мама, открой глаза! Мама, я хорошо сегодня себя вел!!! Я ждал тебя! Мама!!! — шмыгает носом, вытирает рукавом влажные щеки. — Мама, я обещаю больше не драться! И буду буквы учить! Я не буду больше раскидывать вещи и оставлять посуду после себя… — укладывается рядом, теребит пуговицу на пальто, жмется к ней, скручиваясь в калачик, как котенок возле мамы.

Кто-то пытался его поднять с земли, но Яр вцепился руками в рукав Полининого пальто, шипел, впивался зубами в протянутые ладони, рычал на каждую попытку подойти к ним. Вел себя как дикий звереныш, защищающий свою мать. Он испачкался в крови, грязи подтаявшего снега. Ему было холодно, зубы стучали, не попадая друг на друга. Кожа рук давно посинела, как и губы.

— Ярослав! — попыталась заведующая Дома малютки привлечь его внимание, держа перед собой куртку, приветливо улыбаясь.