Шерхан

 — Мы с ним друзьями не были, но часто встречались на общих сходках, старались не лезть на территорию друг друга, ставить палки в колеса. Как-то наши люди умудрялись уживаться без резни. Он один из первых признал мое абсолютное лидерство, когда умер Аркадий, не конфликтовал. Я порой о нем даже забывал, забывал о его существовании, пока кто-то из ребят не напоминал. Мы с ним разные, но одно у нас было общее: зависимость от женщины! — глаза Саида замерли перед собою, а я пытался вспомнить, какую бабу Хищник и Каюм делили, и почему эта история закончилась без крови. Но память молчала, ничего мне подсказывала.

"

"— У него была какая-та девчонка, от которой он сходил с ума. Я за этой историей не следил. Но ребята иногда мне доносили суть происходящего. Хищник зациклился на одной единственной, которая его на дух не переносила. Не получив добровольное согласие быть с ним, он просто насиловал девчонку, отпуская потом на волю, чтобы вновь поймать.

— Ты знаешь, чем все закончилось? — подался вперед, кажется одна и та же история звучала из разных уст. Жадно слежу за тем, как Саид затягивается, стряхивает пепел в пепельницу, задумчиво меня рассматривает.

Именно этот задумчивый взгляд заставил меня напрячься, насторожиться. Во мне все замерло, заледенело, вымерло. Никаких эмоций. Пустая голова.

— Я могу только догадываться. Я свечку между ними не держал, дальнейшую судьбу персонажей не отслеживал, — он врал, я видел по глазам, что Саид сейчас откровенно мне врал и не скрывал этого. Нотки иронии в голосе подсказали мне, что как раз этот человек очень многое знал, даже знал то, чего сами люди не знали о себе.

— Откроешь эту папку, читай все без эмоций, — протянул мне картонную папку, я ухватился за нее, как Цербер, потянул на себя, но ее не отпускали.

 — Я до конца еще не понимаю, правильно ли поступаю или нет. Когда-то все было собрано, чтобы просто было, на всякий случай. Никогда не думал, что «случай» наступит, что все это еще сохранится спустя столько лет.

Саид откидывается на спинку диванчика, вновь берет сигарету и закуривает. Я кладу перед собой папку и не спешу открывать. Еще пару дней назад я бы верещал от радости, что вот-вот узнаю кто я, кто мои родители, а сейчас…а сейчас понимал, что не хочу знать правду.

Папка жгла, как уголь в руках. Открываю. На меня смотрит маленький мальчик. С большими злыми глазами. Наверное, зелеными. На этой фотографии ему примерно лет шесть-семь. Усмехаюсь. Дата рождения правдивая, не соврали. Графа мать-отец стоят прочерки. Переворачиваю лист. Отказ от ребенка на следующий день после рождения. Так…читаем без эмоций, но блядь, как же сложно… Убираю руки с бумаг, зажимаю их между ног и читаю фамилию женщины, которая подарила мне жизнь, которая отказалась: Рудова Татьяна Романовна.