Шерхан

Слишком часто лезет туда, куда не просят, не смотря на предупреждения!

— Может плохо предупредили?

— Нормально мы его предупредили. Пока только мягкими методами, но, видимо, пришла пора переходить к кардинальным мерам.

— Например? — мне, честно, не интересно слушать планы Хищника, ибо я уже решил для себя, что Власова трогать не буду. Более того, я буду пасти его, стеречь. Не потому что он мне дорог, симпатичен, нет. Он отец Леры, а она его дочь, какие-то чувства между ними есть, думаю, моя малышка очень будет горевать, если ее папочку внезапно лишат жизни. Даже если под видом внезапного сердечного приступа.

— Сердечный приступ. Я в курсе, что ты такие вещи практиковал. Идеальное решение. Наши органы правопорядка никогда не интересовались естественной смертью. А если что-то находили, то закрывали глаза. Никто не захочет для себя получить «глухаря».

— У меня есть время подумать? — кладу обратно папку на стол, легонько ее указательным пальцем подталкиваю в сторону Хищника. Он сужает глаза, сжимает руки в кулаки и буравит меня тяжелым взглядом.

— Пять минут.

— Мне хватит и полсекунды — нет. Я думаю, вам и объяснять нет смысла, почему отказываюсь, — встаю с кресла, вынуждая подняться на ноги Федора Архиповича.

 — Сожалею, что ничем помочь вам не могу. Более того, держитесь от Власова подальше, решайте вопросы бизнеса мирным путем. Вы понимаете, что теперь он под моим наблюдением? — Хищник неохотно кивает головой. Вижу, что недоволен, даже злится, но это незаметно, просто у меня обостренное чувство самосохранения. Я не знаю, когда мне выпадет шанс вновь оказаться так близко возле своего персонального врага, но свой эгоизм задвинул ради любимой. Эх, Лерик, если бы ты только знала, чем я жертвую ради тебя! Прости Полина…

Федор Архипович меня провожает, я иду впереди, чувствую спиной его прожигающий во мне дыру взгляд. Он не угрожает, но угроза витает вокруг нас, он не проклинает, разве проклятые могут проклинать? Уверен, что Рудова его прокляла до седьмого колена. Видно подействовало, раз нет детей, нет любимого человека рядом.

— А почему вы пригласили меня к себе домой? Такие вопросы могли обсудить в любом месте, даже просто стоя у кромки моря, — мое любопытство доминирует над здравым смыслом, поэтому в холле я останавливаюсь и поворачиваюсь к мужчине, стоявшему сзади.

Он вскинул голову, засунул руки в карманы брюк. Задумался. А я уперся взглядом в его шрам. Вновь вспомнил, как кинулся на него, сжимая в руке проволоку от кольца брелока.

— Считай, что это прихоть, причуда старого человека.

— У каждой причуды-прихоти всегда есть основа. И если не секрет, то почему?

— Ты напомнил мне одного человека по фотографиям, я хотел проверить свои ощущения.

— И как?

— Никак.