Шито-крыто!

Так оно и понятно, кому хочется стать лицом с обложки! А с другой стороны, денег много сулят. А в этот раз и вовсе целую кучу отвалили! Так оно и подозрительно, что кучу! Кто же ни за что платить станет? Бесплатный сыр, он, известное дело, только где бывает. В мышеловке!

Подруги уже не делали попыток перебить соседку. Все равно на поставленные вопросы она не отвечала и предпочитала тараторить свое собственное. Подруги решили, что надо дать тетке выговориться. Глядишь, чего и прояснится.

И прояснилось."

"– Когда Машенька-то пропала, мы все еще ничего дурного не подумали, – сказала Татьяна Ивановна. – У Машеньки, говорят, кавалер незадолго до этого контракта появился. Богатый очень. Ну, мы все и решили, что Машенька с ним куда-то уехала. Да и наплевала на контракт. Небось тот мужчина ей больше пообещал. И когда Наташенька исчезла, тоже не сильно встревожились. Она давно говорила, что модельный бизнес ей уже надоел. Замуж охота, детей, мужа нормального. И жених у нее был. Вот мы и решили, что она с женихом своим обвенчалась да и уехала в деревню к нему. Но когда Марианночка наша вслед за теми двумя пропала, тут уж мы все не на шутку встревожились. Марианночка-то у нас девушка городская была. Никуда уезжать не собиралась. И еще всем девочкам сказала, что предчувствия у нее из-за этого контракта нехорошие. Дескать, двое уже пропали. Недобрый это знак. И что бы вы думали?

– Что?

– Пропала! И Марианночка наша тоже пропала!

И Татьяна Ивановна обвела девушек округлившимися от страха глазами.

– Двух месяцев не прошло, как она этот проклятый контракт подписала, как пропала наша Марианночка! А ведь никуда уезжать не собиралась. Да и куда уезжать, если деньги ей должны были только по истечении третьего месяца заплатить. Нет, так-то аванс они всегда выплачивают. Но ведь аванс этот отработать еще надо. И чтобы без нареканий. А то и оштрафовать могут. И конечную сумму урезать или, наоборот, за хорошую работу процент какой-нибудь прибавить.

– Погодите, погодите! – перебила говорливую тетку Леся. – То есть ваша дочь подписала контракт, который до нее подписали уже три пропавшие после девушки?

– Ну да! – почти радостно воскликнула Татьяна Ивановна. – А я вам о чем толкую! Об этом самом и толкую!

И тут же снова закручинилась и, повесив голову, взвыла:

– Ой, чует мое сердце недоброе! Трое уже пропали, не иначе как Оленьке моей четвертой быть! А коли она пропадет, как же я без нее буду? Ведь помру же! Как есть пропаду! Одна она у меня на всем белом свете.

– Что? Совсем никого нет?

– Что мне другая родня? Они же не Оленька! Мне бы донюшку мою сберечь, вот о чем я вам толкую!

Горе Татьяны Ивановны было искренним и неподдельным. Да и все в коттеджном поселке знали, как Татьяна Ивановна обожает свою дочь.