Школа выживания

Внешней стороной кисти размазал кровь по разбитым губам, сплюнул на пол. Подняв пиджак, он встряхнул его и вдруг засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче и громче, пока не захохотал как безумный.

– Проклятие! Ты, похоже, действительно влюблен в мою маленькую подружку, раз не показал своего настоящего лица! – Он брызгал кровавой слюной. – Темный паладин, разбивающий мне физиономию? Самому не смешно?

– А ты считаешь себя противником, достойным магии?

Кайден сграбастал Валентина за шиворот, точно щенка, и оба растворились в воздухе. Стало очень тихо. Кухня лежала в руинах: пол усеивали капли крови, черепки разбитой посуды, сметенные со стола книги с вывернутыми, растерзанными переплетами. Валялись перевернутые стулья, зиял пустотой дверной проем в отцовскую спальню.

Я заставила себя встать, переодеть разорванное платье и умыться. Плохо соображая, убрала дом, попыталась отдраить полы, но только размазала по доскам бурые пятна. И когда делать стало нечего, то вытащила из холодильного шкафа вилок капусты и начала резать. Один кусок, второй. Нож замелькал, полетела капустная стружка. Приходилось сосредоточиваться на том, чтобы усилием воли сдерживать дрожание руки, а не на воспоминании об отвратительных минутах насилия. Однако в этот раз ни готовка, ни уборка не помогали успокоиться, перед мысленным взором продолжало стоять побагровевшее от напряжения лицо Валентина, раздиравшего ворот моего домашнего платья.

В кухне появился Кайден, я не сумела заставить себя поднять голову, только почувствовала возмущение воздуха в момент перемещения. Было мучительно стыдно смотреть на человека, спасшего меня от самого чудовищного унижения, какому в своей жизни могла подвергнуться женщина.

Раздались тихие шаги, и он остановился за спиной. Кай не произнес ни слова, только осторожно обнял. От него пахло осенним холодом. Костяшки пальцев были сбиты, на рукавах остались бурые пятна чужой крови. Из рук выпал нож, громко всхлипнув, я прижала к искривленному рту ладонь. Одна мысль о том, чтобы разрыдаться из-за чудовища, притворявшегося моим другом детства, вызывала глухую ненависть, но позорные слезы все равно потекли по щекам.

– Я испытываю такой стыд, – прошептала я. – Не понимаю, почему мне так ужасно стыдно?

Он резко выдохнул мне в шею и произнес:

– Я хочу его убить.

– Знаю. – Помолчала и призналась: – Я тоже.

– Уйдем отсюда?

– Да, было бы неплохо. Хотя бы ненадолго."

"Понятия не имею, куда мы скользили, но когда ноги провалились в пустоту, то подумалось, что теперь придется полностью перестилать пол. Вряд ли после нас кто-нибудь захочет жить в доме с кухней, испорченной следами скольжения в Абрис.