Сияние

Так стало лучше.

– А теперь прими это. Разжуй их, прежде чем проглотить. – И она протянула ему пять таблеток детского аспирина с апельсиновым вкусом. Дэнни одну за другой отправил их в рот.

– Не слишком много аспирина? – спросил Джек.

– Нет. Зато слишком много укусов, – огрызнулась Уэнди. – Ты сейчас пойдешь и избавишься от этого гнезда, Джек Торранс. Немедленно!

– Дай мне одну минуту.

Он подошел к гардеробу и достал из верхнего ящика фотоаппарат. Порывшись еще немного, нашел несколько одноразовых вспышек-кубиков.

– Джек, что ты делаешь? – спросила Уэнди с надрывом в голосе.

– Папа несколько раз сфотографирует мою руку, – с серьезным видом объяснил Дэнни. – А потом мы вытряхнем кое из кого всю душу. Верно, пап?

– Верно, – отозвался Джек с мрачной решимостью. Он отыскал крепление для вспышки и присоединил его к фотоаппарату. – Вытяни руку, сынок. Я предполагаю, что каждый укус обойдется им тысяч в пять долларов.

– Что за чушь ты несешь? – почти закричала Уэнди.

– Скажу просто, чтобы до тебя дошло, – ответил он. – Я в точности следовал инструкции на упаковке шашки. Теперь мы подадим на них в суд. Эта чертова штука имела какой-то дефект.

Должна была иметь. Как иначе объяснить то, что произошло?

– Да уж, – сказала она совсем тихо.

Джек сделал четыре снимка, передавая каждый Уэнди, чтобы она записала точное время съемки по часикам в виде кулона, которые носила на шее. Дэнни настолько поразила мысль, что каждая ранка на его руке может стоить тысячи долларов, что он постепенно начал забывать о страхах и активно интересовался съемкой. Хотя рука у него пульсировала тупой болью и немного разболелась голова.

Когда Джек убрал камеру на место, а снимки разложил для просушки, Уэнди спросила:

– Разве нам не надо показать Дэнни врачу сегодня же?"

"– Только если разовьется сильная боль, – ответил Джек.

 – Если у человека аллергия на осиный яд, реакция наступает уже через тридцать секунд.

– Реакция? О чем ты…

– Он впадает в кому. Или же начинаются конвульсии.

– О Боже! – Она обхватила себя руками, бледная и изнуренная.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? Как думаешь, сможешь заснуть?

Дэнни смотрел на них, часто моргая. Образы недавнего кошмара потускнели и расплылись в его памяти, но он все еще был напуган.

– Если только я могу лечь вместе с вами.

– Конечно же, можешь! – воскликнула Уэнди. – О, мое солнышко! Прости нас, пожалуйста!

– Все в порядке, мама.

Она снова ударилась в слезы, и Джеку пришлось положить ладони ей на плечи.

– Клянусь тебе, Уэнди, я абсолютно точно следовал инструкции.

– Но ты избавишься от гнезда прямо с утра, хорошо?

– Само собой, я это сделаю.

Втроем они улеглись в постель, и Джек уже собирался выключить свет, когда вдруг о чем-то задумался и снова откинул одеяло.