Сияние

Так что вываливай свое… Извини, не хотел сказать ничего обидного.

Эл ненадолго замолчал. Потом начал:"

"– Во-первых, больше никаких звонков Уллману. Даже если отель сгорит дотла. Случись нечто подобное, звони технику. Ну, тому типу, который сквернословит без конца… Ты должен знать, о ком я.

– Об Уотсоне?

– Да.

– Хорошо. Принято.

– Во-вторых, ты должен пообещать мне, Джек… Нет, ты должен поклясться своей честью, что не будет никакой книги об истории знаменитого отеля в горах Колорадо.

На мгновение ярость настолько овладела им, что он был не в силах вымолвить ни слова.

Пульс громко стучал у него в ушах. Это напоминало звонок от некоего современного герцога Медичи… На портретах членов моей семьи не должны быть видны их физические изъяны – или вас, маэстро, вышвырнут гнить на свалке. Я плачу не просто за картины, а только за красивые картины. Когда изображаешь дочь моего лучшего друга и делового партнера, уж будь любезен, убери с ее лица родимое пятно, или тебя ждет свалка. Конечно, с тобой мы тоже друзья… Цивилизованные люди, как же, как же! Мы делили с тобой койку, стол и последнюю бутылку. И мы навсегда останемся друзьями, а о собачьем ошейнике, который я на тебя нацепил, забудем по обоюдному согласию. Тогда я неизменно буду милостиво благосклонен к тебе. Взамен я прошу всего-навсего твою душу. Пустяк. Мы сможем так же легко забыть, что ты продал мне ее, как забыли об ошейнике. Только помни, мой талантливый друг, сколько таких микеланджело просят сейчас милостыню на папертях Рима…

– Джек! Ты меня слушаешь?

Он издал сдавленный звук, который должен был означать «да».

Голос Эла, напротив, звучал твердо и уверенно:

– Мне отнюдь не кажется, что я требую слишком многого, Джек.

Будут ведь еще книги. Ты же не можешь ожидать, чтобы я субсидировал тебя, в то время как ты сам…

– Хорошо. Я согласен.

– И не надо думать, что я пытаюсь контролировать твое творчество, Джек. Ты знаешь меня – я бы никогда не пошел на это. Просто в данном случае…

– Эл!

– Да?

– Дервент по-прежнему связан с «Оверлуком»? Пусть косвенно?

– Не вижу, почему это должно так интересовать тебя, Джек.

– Верно, – сказал он равнодушно. – Не должно. Послушай, Эл, Уэнди зовет меня зачем-то. Я тебе позвоню еще как-нибудь.

– Непременно звони, старина Джеки. Мы чудесно поболтаем. Как у тебя дела? Трезв?

(ТЫ УЖЕ ПОЛУЧИЛ КУСОК МОЕГО СВЕЖЕГО МЯСА С КРОВЬЮ ПОЧЕМУ БЫ ТЕПЕРЬ НЕ ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ?)

– Как стеклышко.

– Я тоже. Представь, трезвый образ жизни даже начал доставлять мне удовольствие. Если только…

– Я тебе перезвоню, Эл. Уэнди…

– Конечно. Будь здоров.

Но стоило ему положить трубку, как все тело забилось в судорогах, молниями ударивших в него, заставив свернуться в клубок перед телефоном, прижав руки к животу.