Сияние

Если бы ему только дали шанс.

* * *Проснувшись, он обнаружил, что стоит в ванной комнате номера 217.

(он снова бродил во сне – но зачем? здесь нет передатчика, который можно разбить)

Свет в ванной был включен, а сам номер у него за спиной погружен во тьму. Занавеска вокруг ванны на птичьих лапках оказалась задернута. Коврик рядом с ней – помят и влажен.

Джек вроде бы начал ощущать подобие страха, но сам по себе дремотный характер испуга подсказывал, что все это происходило во сне. И все же справиться с ним не удавалось. Слишком многое в «Оверлуке» поначалу представлялось лишь сном.

Он подошел к ванне, сам того не желая, но не в силах остановиться.

Отдернул занавеску.

Внутри невесомо плавал в воде совершенно голый Джордж Хэтфилд, из груди которого торчал нож. Вода вокруг него окрасилась в ярко-розовый цвет. Глаза Джорджа были закрыты. Его обмякший пенис колыхался на поверхности подобием странной водоросли.

– Джордж… – услышал Джек собственный голос.

Глаза Джорджа резко открылись. Они были словно отлиты из серебра и совершенно не походили на человеческие. Руки Джорджа, белые, как две рыбины, нащупали края ванны, и он сел.

Нож торчал точно в середине груди, на равном расстоянии от сосков. Края раны даже не припухли.

– Вы перевели таймер вперед, – сказал сереброглазый Хэтфилд.

– Нет, Джордж, я этого не делал. Я…

– Я не заикаюсь.

Джордж уже поднялся во весь рост, не сводя с Джека белесого серебристого взгляда, его губы скривились в мертвой улыбке. Он перебросил ногу через фаянсовый край ванны, и белая сморщенная ступня опустилась на коврик.

– Сначала вы пытались сбить меня на велосипеде, потом переставили таймер, потом хотели зарезать меня ножом, но я никогда не заикался.

Джордж пошел к Джеку, вытянув вперед руки с чуть скрюченными пальцами. От него пахло тленом и сыростью, как от опавших листьев, которые долго поливали дожди.

– Я сделал это для твоего же блага, – сказал Джек, отшатываясь. – Я перевел часы вперед из сострадания к тебе. Но важнее другое: я знаю, как ты смошенничал на выпускном экзамене.

– Я не мошенничаю… и не заикаюсь.

Руки Джорджа коснулись шеи Джека.

Джек повернулся и побежал, но его бег был тягучим, невесомым и медленным, как часто бывает во сне.

– Ты это сделал! Ты смошенничал! – кричал он в злобе и страхе, пересекая темную гостиную-спальню.

 – У меня есть доказательства!"

"Руки Джорджа опять сомкнулись на его шее. От ужаса сердце Джека раздулось так, что, казалось, вот-вот взорвется. Но потом его пальцы нащупали наконец дверную ручку, та повернулась, и Джек вывалился в открытый проем. Он выбрался наружу, но оказался не в коридоре третьего этажа, а в подвальном помещении позади каменной арки. Горела опутанная паутиной лампочка. Его походный стул стоял прямо под ней.