Сияние

(!!!ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ДИК ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЕ!!!)

Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и подняться по ступеням наружной лестницы к своей квартире. Ключ он хранил под тростниковой циновкой, и когда наклонился, чтобы достать его, из нагрудного кармана что-то вывалилось и с легким стуком упало на доски пола. Его мысли все еще были настолько поглощены новым зовом, который набатом продолжал отдаваться в голове, что несколько секунд он смотрел на синий конверт, не понимая, что это.

Потом перевернул его и увидел слово «ЗАВЕЩАНИЕ», выведенное замысловатыми черными буквами с паутиной завитушек.

(О мой Бог, неужели все так сошлось?)

Знать наверняка он не мог. Но такая вероятность существовала. Ведь всю предыдущую неделю его душу бередили размышления о собственной кончине. И что это могло быть, если не

(Ну давай же, заканчивай фразу)

если не предвидение."

"Смерть? В одно мгновение вся жизнь, казалось, промелькнула перед его мысленным взором, но это была не история Дика – третьего сына миссис Холлоран – со всеми ее взлетами и падениями, а та жизнь, которую он вел сейчас. Незадолго до того, как пуля убийцы оборвала жизнь Мартина Лютера Кинга, навсегда превратив его в героя, Кинг сказал, что побывал на вершине горы.

Дик не мог похвастаться тем же. До вершины он еще не добрался, но после долгих лет упорного труда ему удалось достичь залитого солнцем высокогорного плато. У него были хорошие друзья. Он располагал целой кипой положительных рекомендаций, чтобы получить работу в любом месте, где ему вздумается. Если ему хотелось секса, что ж, у него не было недостатка в подружках, которые давали ему желаемое без лишних вопросов и сложностей. Он давно смирился с тем, что он чернокожий, и даже более того, ничего не имел против. Дожив до шестидесяти лет, он мог благодарить Господа за выпавшую ему судьбу.

Неужели он рискнет всем этим – и самим собой – ради троих белых, с которыми он и знаком-то толком не был?

Но ведь это ложь, не так ли?

По крайней мере с мальчиком он был знаком очень близко. Их связывало друг с другом нечто большее, чем иных людей после сорока лет дружбы. Он знал мальчика, а мальчик знал его, потому что у них обоих в голове находился своего рода прожектор. Что-то, о чем они не просили, но получили в дар свыше.

(Нет, у тебя в голове лишь легкий карманный фонарик. А вот у него – настоящий прожектор.)

И порой этот внутренний свет, это сияние представлялось вещью исключительно приятной и полезной. С его помощью можно было поставить деньги на победителя скачек или, как рассказывал мальчик, помочь папе найти потерявшийся чемодан. Но это был всего лишь соус, салатная заправка, а под ней скрывался гораздо более горький плод. И тебе предстояло в полной мере вкусить боли, смерти и слез.