Сияние

И Роджер оказался настолько глуп, что…

Оркестр смолк. Раздались аплодисменты. Музыканты стали складывать инструменты, чтобы устроить небольшой перерыв.

– Прости меня, дорогуша, – вдруг сказала она, – но я должна кое-что… Дарла! Дарла, девочка моя сладкая! Где же ты была все это время?

И она отошла от него, быстро скрывшись в жующей и пьющей толпе гостей. А он лишь тупо посмотрел ей вслед, гадая, как они вообще сошлись в танце. Момента знакомства он не помнил. События казались разрозненными. Сначала здесь, потом там, затем повсюду. Голова у него шла кругом. Он улавливал запах лилий и можжевельника. У стола с шампанским Дервент держал над головой Роджера маленький треугольный сандвич и, к величайшему удовольствию праздных зрителей, пытался заставить человека-пса совершить обратное сальто. Собачья маска вздернулась вверх. Серебристые бока вздувались и опадали от тяжкого дыхания. Внезапно Роджер все-таки прыгнул, откинув голову и стараясь кувыркнуться в воздухе. Но прыжку не хватило ни высоты, ни энергии; он неловко приземлился на спину, сильно ударившись головой об пол. Из-под маски донесся глухой стон.

Дервент первым захлопал в ладоши.

– Еще попытка, песик! Еще одна попытка!

Толпа зевак подхватила его слова, скандируя:

– Еще раз! Еще раз!

А Джек отошел в сторону, чувствуя легкий приступ дурноты. И почти упал, натолкнувшись на тележку с бутылками спиртного, которую толкал перед собой узколобый мужчина в белом пиджаке обслуживающего персонала. Нога Джека задела нижнюю хромированную полку тележки, заставив бутылки и сифоны наверху мелодично зазвенеть.

– Прошу прощения, – хрипло извинился Джек. У него внезапно возникло чувство, что он заперт в четырех стенах – своего рода клаустрофобия, – и ему захотелось выйти наружу. Он соскучился по прежнему «Оверлуку»… Без всех этих незваных гостей. А ведь они даже не отдали ему должное как человеку, который открыл для них путь; он оставался всего лишь одним из десятков тысяч статистов, собачкой, исполнявшей трюки по их командам.

– Вам не за что извиняться, – отозвался человек в белом пиджаке. Вежливая, безукоризненная фраза в устах человека с лицом грубого мужлана прозвучала сюрреалистично. – Выпьете что-нибудь?

– Да, мартини.

За спиной раздался новый взрыв смеха. Теперь Роджер пытался провыть мелодию «Дома на ранчо». А кто-то даже уселся за кабинетный рояль «Стейнвей», чтобы подыграть.

– Будьте любезны, сэр, возьмите.

У него в руке оказался холодный бокал. Джек с благодарностью влил в себя его содержимое, чувствуя, как джин глушит робкие ростки трезвости.

– Как вам напиток, сэр?

– Превосходный.

– Благодарю вас, сэр. – И тележка продолжила движение.