Сила главного калибра

– Ну, что же вы?

– Буду стрелять на тридцать метров, – сказал он, чувствуя, как деревенеет язык и холодеют ладони.

Ветер развевал блестящие волосы Джеки, на ее шее болтались бусы из сушеных плодов. Набедренная повязка делала ее неотразимой, а вдалеке виднелись бетонные колпаки Двадцать Четвертой базы.

Джим улыбнулся – все повторялось.

– Тридцать метров, Симмонс, стреляйте! – крикнул над ухом Готлиб.

– Я? – Джим посмотрел на оскалившегося старшего офицера. Его приказ следовало выполнять, а впереди по тропинке продолжала удаляться беззаботная Джеки. – Прощай, – прошептал Джим и поднял пистолет.

Справа щелкнул выстрел, Джеки ничком повалилась вперед.

– Отличный выстрел, Тайлер, – сказал Моран. – Только почему стреляли вы?

– Честно говоря, сэр, я давно мечтал это сделать – еще с Ниланда.

Готлиб топнул ногой, но спорить с Тони не решился. Вместо этого он наорал на Тапильского и Генриха, которые якобы считают ворон, а дело стоит.

Те сейчас же подхватили лопаты и поспешили к озеру, волоча по земле черный пластиковый мешок.

– Сейчас мы этой суке подкинем дружка, положим так, чтобы и в яме своего ремесла не забывала! – сказал Тапильский и захихикал. На его беду, это услышал Джим. Схватив Тапильского за грудки, Джим притянул его к потемневшему, сделавшемуся страшным лицу и севшим голосом произнес:

– Я вырву тебе глаза, мразь, если ты еще хоть словом, хоть жестом оскорбишь эту девушку. Она и мертвая стоит дороже сотни таких, как ты…

– Э… сэр, отпустите его, он неверно выразился, – попросил Генрих. – Обещаю вам, что мы положим их в разные могилы, а леди мы прикроем… вот его курткой.

Генрих потрепал за полу одежды онемевшего от ужаса Тапильского.

Джим очнулся и отпустил недоумка, Генрих сейчас же подхватил его и потащил прочь.

– Но моя куртка совсем новая…

– Заткнись, Тедди, иначе эти доберманы разорвут тебя, как кролика, – негромко сказал Генрих.

«Ну вот, нас уже начинают бояться, – с горечью подумал Джим. – Теперь мы с Тони – «эти доберманы».

Когда-то в школе он мечтал о том, чтобы его все боялись, теперь же ему сделалось стыдно.

– Спасибо за выстрел, дружище, – сказал он Тони.

– Не за что, мы же напарники…

Они направились к джипу, но их задержал Моран.

– Это еще не все, Симмонс, – сказал он, протягивая Джиму свернутый вчетверо листок.

– Что это?

– Найдено после обыска камеры, где находилась эта леди.

Тони прибавил шагу и пошел вперед, Джим остановился и развернул листок бумаги.

«Охранник дал мне ручку, и я решила написать тебе прощальное письмо. Я бы не взялась за это, если бы смогла выйти отсюда, но выхода нет, я это знаю точно, потому и пишу тебе – единственному человеку, которого знаю и помню.