Sindroma unicuma. Книга 2.

Конечно, невозможно срывать от обывателей факты из жизни видного политика. Благодаря отличной карьере мой родитель удостоился нескольких строчек в третьем томе дополнений к Большой универсальной энциклопедии.

- У вашего отца много достижений, и могу предположить, что он еще не достиг своего потолка, - добавил Альрик, намекнув, что до шлагбаума со знаком ""Стоп"" моему папеньке рановато, и что мой папенька в самом соку и готов к новым свершениям. Неужели следующей остановкой будет пост министра или - фантастически крамольная мысль - должность премьер-министра?"

"- Фамилия Папена мне незнакома, и её нет в генеалогических справочниках.

Ваша матушка происходит из ""новых"" висоратов? - допытывался профессор.

Знатно он подошел к вопросу! Урвал бесценные минутки у времени, отведенного для научных опытов, и изучил многотомные родословные, рассчитывая найти какую-нибудь зацепку обо мне.

- Разве у родителей-висоратов может родиться ""слепой"" ребенок? - ответила я вопросом на вопрос.

- Такое бывает. Очень редко, но бывает. Так называемый sindroma unicuma Gobuli*, встречается один раз на двести тысяч. Вы можете не знать об этом узкопрофильном научном термине.

Исаак Гобул обнаружил и изучал генетическую мутацию, возникавшую, если один из родителей являлся висоратом новой волны.

Рассказывая, Альрик говорил медленно, обдумывая каждое слово, потому что коснулся скользкой темы о моей бесталанности, довлеющей над ним обетом молчания. А ведь профессору ничего не стоит укокошить меня, не вызвав подозрений, и освободиться от груза пожизненных обязательств, - пришла в голову неожиданная мысль, заставив с испугом воззриться на собеседника. Нет, если бы он захотел, то давно сделал, - успокоила себя, вспомнив слова: ""Я не убийца"".

- К сожалению, работы Гобула посчитали неактуальными и перестали финансировать, но кое-какие наработки сохранились, правда, разрозненные и неупорядоченные, в частности, статистика, - закончил мужчина краткую лекцию.

Я задумалась. Хотелось бы мне оказаться синдромой, о которой рассказал профессор? Какая выгода в том, что меня назовут несчастливым исключением из двухсот тысяч, которым повезло родиться со способностями? Сколько не меняй шило на мыло, называя красивыми терминами, а ничего не изменится - волны по-прежнему останутся недостижимыми.

- Вы заблуждаетесь. Моя мать не видела волн, как и я, поэтому исследования вашего Гобула - не обо мне.

Сказанное было правдой. За годы, проведенные у тетки, мне неустанно вдалбливали, кто я есть на самом деле - берздарщина, перенявшая от матери всё самое плохое и отвратительное, обуза для отца, пятая нога у собаки, дармоедка и прихлебательница.

Профессор помолчал.

- Вы видитесь с ней?

- Нет. Отец не разрешает во избежание слухов.

- Как же вы общаетесь?

- Никак.