Sindroma unicuma. Книга 2.

- Кутеляпая, - сказал Мэл, очутившийся на заднем сиденье, и, зажав мою ладонь, принялся посасывать кончик пораненного пальца, дезинфицируя порез слюной. Палец защипало, и я дернула руку.

- Больно же!

- Не двигайся, а то откушу, - предупредил Мелёшин, оторвавшись от кровеостанавливающей процедуры."

"Пришлось подчиниться. Сжав зубы, я шумно втягивала воздух, пока он водил языком по содранной кожице, вызывая болезненную пульсацию и покалывание. Измучив мою конечность, Мэл освободил ее, но ненадолго.

- Смертельное повреждение, - констатировал, оглядев царапину и не прекращающийся красный ручеек. - Только ты умудрилась пораниться в машине с уровнем безопасности F4. - И продолжил экзекуцию.

- С самым низким? - поинтересовалась с ехидцей.

В отместку Мелёшин прикусил палец, давая понять, кто и у кого находится в заложниках, и я шикнула от боли. Он снова оглядел порез. Кровь сочилась медленнее, но не свернулась. Мэл легонько подул, подсушивая ранку.

- Даже кровь у тебя неправильная. Полчаса течет и не останавливается.

- Течет, потому что гвозди торчат из дверцы, - ответила я вредно. - Кстати, водишь отвратительно. Чуть не угробил сегодня.

Мелёшин нахмурился и слизнул истощившуюся струйку.

- Если испугалась, могла бы сразу сказать.

- Ага, напоследок гаркнуть в ухо перед смертью.

Он продолжал слизывать капельки, выступающие из ранки.

- Палец грязный, смотри, заболеешь.

Вместо ответа Мэл распрямил ладонь, пошептал над порезом и начал водить рукой, накладывая невидимые стежки.

- Зачем раскрутил Петю? - спросила я строго, наблюдая за его движениями.

- Не должно загноиться, - отозвался Мелёшин тоном озабоченного хирурга, словно зашивал не крохотную царапинку, а делал операцию на сердце.

- Ты не ответил.

- Пусть твой Рябушкин поймет, что иметь девушку на дармовщину не получится. Свою девушку нужно периодически развлекать и вкладывать в нее деньги.

- Это ты вкладываешь в своих девушек, а у нас с Петей бескорыстно.

Было до сегодняшнего дня.

- Что ты разволновалась? Придет парень домой и объяснит ситуацию. Родители на первый раз пожурят, а потом задумаются - значит, сын вырос, и пора подкидывать деньжат на развлечения, чтобы не остался за бортом жизни. Так что твой Рябушкин еще скажет мне спасибо за помощь.

- Но ведь не за сто висоров зараз!

- Сто двадцать пять с чаевыми, - ответил жестко Мэл.

Я охнула, приложив свободную ладонь ко рту.

- А что тебя удивляет, Папена? - скривился врачеватель. - За марку надо платить. Захотел твой Рябушкин в ""Инновацию"" - значит, должен соответствовать. А, может, ты брезгуешь посещать кафе для висоратов и считаешь, что достойна большего? Или моя машина не годится, чтобы возить тебя?

- Дурак ты, Мэл, - сказала я устало. Совсем выдохлась, и спорить совершенно не хотелось. Признаем, наконец, правду.