Sindroma unicuma. Книга 2.

А уж мне-то какое облегчение!

Случайно или нет, но Царица разбомбила в пух и прах требование Ромашки о проведении расследования, а хозяин камнеедов, не успев побывать в качестве обвиняемого, тут же был заочно реабилитирован. А ведь если в помещение за смежной дверью запустить самого дохленького ясновидца, он сразу бы указал на меня. Плохо, что не удалось проветрить комнату с камнеедами, в таких случаях следы обычно испаряются за шесть-семь часов. Будем надеяться, что к возвращению Матусевича они рассеются хотя бы наполовину.

Задумавшись о местных научных интригах и о профилактике проветривания помещений, я не успела вовремя отбежать от двери и сделать вид, что совсем случайно оказалась рядом с лабораторией Ромашевичевского.

- Папена?

С высоты королевского роста на меня смотрела Евстигнева Ромельевна - строго и вопросительно."

"Проректрису я побаивалась и испытывала к ней благоговейный трепет. В отличие от декана, относившегося ко мне с отеческой заботой и участием, Царица казалась дамой непредсказуемой и себе на уме. Даже профессор, видевший меня насквозь, теперь не вызывал опасливой настороженности, хотя поначалу исходил враждебностью.

Добавляло нервозности и то, что Евстигнева Ромельевна знала мою постыдную тайну, но ни разу - ни словом, ни делом - не позволила понять, каково её мнение по поводу присутствия в институте беззастенчивой лгуньи, не видящей волн. Однако я почему-то уверилась, что от проректрисы не стоит ждать снисхождения и пытаться давить на жалость.

В общем, Евстигнева Ромельевна стояла совсем близко, и только сейчас я заметила тонкие лучики морщин, разбегающиеся от уголков её глаз.

- Я... это... мне сказали, Генрих Генрихович здесь, - соврала сбивчиво, почувствовав, что загорелись щеки. Попалась! Глупее ответа не найти.

- Да, он собирался подойти, но ему пришлось отлучиться по другим делам, - сказала Царица, сверля меня взглядом.

Ой, она поняла, что это я! Вернее, догадалась, кто шастал ночью между кубов Ромашки и подвел препода под монастырь с будущей инвентаризацией.

- С возникшими вопросами можете обратиться ко мне, пока Генрих Генрихович занят, - предложила проректриса.

- А... нет. Лучше подожду... - промямлила я в ответ.

- Как угодно, - отчеканила сухо Евстигнева Ромельевна и застучала каблуками, удаляясь от лаборатории.

Царица уходит! Ромашка остался ни с чем! Матусевич улетел на веки вечные! Следы преступления потерялись во времени и пространстве! А я пойду питаться, потому что дело движется к обеду. Только пережду звонок на чердаке.

Складывалось впечатление, что ночью я нарезала круги по запутанным этажам в совершенно чужом здании.