Sindroma unicuma. Книга 2.

Запомни этот день, Альрик, на всю оставшуюся жизнь! Даже инфузории туфельки после экспериментов с переносом необратимо мутируют в стопроцентном количестве, а вы использовали цыпленка! - понимаете? - живого цыпленка весом в два килограмма!

- Килограмм восемьсот грамм. Генрих Генрихович...

- После опытов неудачный рабочий материал в обязательном порядке утилизируют в крематории при полутора тысячах градусов в течение пяти часов, а остаток прокаливают трое суток!

- Знаю! Генрих Генрихович...

- Как прикажете утилизировать вашего мутанта?! Разложить на сковородке как цыпленка табака?!

- В конце концов, Генрих, остановитесь!.

.. Согласна, моему поступку нет оправдания и объяснения. На меня будто помутнение нашло, хотя я была в уме и в памяти. Накатила бесшабашность, и понеслось.

- Вы что-нибудь пили? Может, принимали препараты или вдохнули ненароком?

- Разве что у Ромашевичевского, - усмехнулась проректриса. - Увы, меня не угостили чаем и не подарили букет цветов.

- То есть после встречи с доцентом вы направились в лабораторию, никуда не сворачивая и с намерением провести опыт?

- Именно так. И по пути составила план эксперимента.

Настолько четко всплыл в голове, что сама удивилась.

- Внушение отпадает. Неужели Ромашевичевский спровоцировал? Вот язва! Но как?

- Я бы почувствовала головокружение или нарушение координации. И прочие отклонения в состоянии тоже заметила бы. Встретила вашу протеже, она спрашивала о вас, и за поворотом имела конкретную цель и желание совершить прорыв в материальной висорике.

- Погодите... уж не о Папене ли речь? Об Эве Карловне? Значит, вы с ней виделись с утра? - изумился профессор.

- Её интересовал Генрих Генрихович.

- Да, позже мы встретились с ней.

.. Кстати, отважная девочка. Не испугалась вида крови, хотя ей было нелегко. Благодаря идее учащейся ваша курочка сейчас под колпаком. Эва Карловна поддерживала вас, пока мы с Альриком пытались загнать летуна, а вместо этого летун гонял нас.

- Папена оказалась в лаборатории? - в свой черед удивилась проректриса. - Но каким образом?

- Совершенно случайно, как и я. Мы шли мимо и услышали голодный крик вашего питомца. А я, также безалаберно как и вы, втянул учащуюся в историю, не удосужившись оценить степень опасности.

- И... теперь остается ждать, когда все тайное станет явным?

- Напротив.

Эва Карловна не глупа. Она вошла в наше положение и обещала не распространяться о случившемся. Я склонен её верить.

- Она вызывает у меня двоякое чувство. До сих пор не могу разобраться в своем отношении к ней.

- Не потому ли после инцидента с компанией Касторского вы проголосовали против? Стало быть, повлияли личные пристрастия?"

"- Нет, - ответила резко женщина. - Не знаю. Скорее всего, нет. Я боюсь чувствовать себя обязанной девчонке, которая... которая не видит...