Sindroma unicuma. Книга 2.

Не успели вчера тепло распрощаться, как Мелёшин подложил очередную гадость, не предупредив, что не придет в столовую. Что ж, его утренний каприз явился отличным поводом разорвать долговой договор.

Поразмыслив таким образом, я в приподнятом настроении встретила появление Лютика в аудитории. Очевидно, Лютеций Яворович прошел курс психотерапии, поскольку перемешался ровно и вел себя спокойно, лишь изредка вздрагивая от резких и громких звуков.

Должников и желающих добраться до экзамена набралось видимо-невидимо, и мне не посчастливилось пробраться к преподавателю в числе первых и наглых студентов. Пришлось терпеливо ожидать, нагнетая волнение и дрожание всевозможных конечностей.

Мелёшин не объявился на консультации. А зачем ему? Он и так всё знает.

Наконец, подошла моя очередь. Как ни странно, Лютик одобрил темы работ, их подачу и похвалил за проведенный анализ. Напоследок усадил меня на первый ряд и вручил листочек с двумя задачами.

- Решите, Папена, и гуляйте до понедельника, - пропищал, хлопая огромными ресницами, увеличенными линзами очков.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы избавиться от нервозности. Успокоившись, я вчиталась в содержание, сообразила, что даны несложные условия, и застрочила решение. Тут в дверь аудитории постучали, и возникшая в проеме девушка подала Лютику сложенную записку. Небольшой листочек перекочевал из рук преподавателя на мой стол. Размашистым почерком Стопятнадцатого мне надлежало явиться в деканат на большом перерыве."

"По пути я прокручивала в голове тысячи предполагаемых тем для беседы: от незначащих до невероятных. Сорвала убогую снежинку с приемной, патриотически позаботившись о родном деканате, чтобы не потешались все кому не лень.

- Здрасте, Генрих Генрихович. Вызывали? - заглянула робко в кабинет.

- Вызывал. Присаживайтесь, милочка, не стесняйтесь, - указал декан на сопливое кресло.

Я осторожно укрепилась на седушке. Декан, устроившись за столом, постукивал по губам сцепленными в замок пальцами и поглядывал на лежавший перед ним ворох бумаг.

- Возникла непредвиденная ситуация, - сказал он и замолчал.

- Какая? - пролепетала я онемевшими губами. Сейчас Стопятнадцатый сообщит, что меня хладнокровно выбрасывают из института, потому что обман с учебой раскрыт. Или деньги родителя истреблены благодаря затратным опытам Альрика, и за молчание администрации требуются новые вливания.

- Не волнуйтесь, милочка, - заверил успокаивающе мужчина. - Для тревоги нет оснований.

Я, замерев, смотрела на него. Неприятные разговоры всегда начинаются подобным образом.