Sindroma unicuma. Книга 2.

Задаст какой-нибудь вопрос по теме и посадит меня в лужу. Может, попросить у Мэла работу и пробежаться наспех по тексту?

Лучше бы я не смотрела на соседний подоконник. Эльза втиснулась между коленями парня и, по-хозяйски положив руки на его плечи, что-то говорила.

До чего же больно! Душа завязывалась узлом.

Терзаясь последние два дня отсутствием Мэла, я не подумала о том, что будет дальше, когда пройдет первый шок от встречи. С одной стороны, хорошо, что Мэл не стал мстить за обман. У парня своя дорога, поэтому пережив мое предательство, он решил двигаться дальше и возобновил отношения с бывшей подружкой.

Упрекнуть его не в чем.

Но с другой стороны... Видеть Мэла, улыбающегося другой, разговаривающего с ней о чем-то интимном, понятном только им двоим...

Резало меня... Живьем резало, без наркоза... Выворачивало наизнанку и баламутило рассудок.

Скоро шея застопорится в одном положении, потому что я усердно отворачивалась от соседнего окна - еще немного, и вовсе сверну. Уже изучены все трещинки на стене и неровности подоконника, а очередь тянется как колбаса и не кончается. И пейзаж за окном просмотрен на сто рядов, а время застряло и не движется.

Интересно, он уже пригласил Штице в ""Инновацию"", а после - к себе домой? Или согласился поехать к сразу ней? Успел ли затащить её в мужской туалет, где, закрывшись в кабинке, целовал - жарко и неудержимо, шаря под яркой пятнистой кофточкой?

От этой мысли точно взрывная волна прокатилась по телу, пьяно затуманивая сознание.

- Пошли, Папена, - голос Мэла вырвал из мазохистских фантазий.

Поднявшись, я неуверенной походкой двинулась следом. Видимо, Эльза успела пожелать парню удачи, потому что не бросилась вслед, махая платочком, а сидела на подоконнике в окружении девчоночьей свиты и весело щебетала.

У нее теперь полные сапоги радости - бывший парень вернулся.

Об удовольствиях можно говорить бесконечно. И Мэл говорил. Его речь лилась ровно, словно он часами репетировал перед зеркалом; выводы следовали за предположениями, результаты подтверждали гипотезы.

Мэл даже поспорил с преподом, и они увлеченно рисовали на листке схему со стрелочками, а я сидела рядом и делала многозначительное знающее лицо, хотя ничего не поняла.

Однако общий смысл уловила. Мэл будто знал о моих чаяниях, когда писал работу."

"У всех прямоходящих есть потребности, у всех человеков есть желания. Океан запросов и мечт - физических и душевных. Если какая-либо потребность растет и усиливается, эмоции становятся отрицательными. ""Хочу!"" - орет потребность обнять Мэла и прижаться щекой к его щеке. ""Нельзя!"" - бьет по рукам действительность. Недовольство увеличивается, негатив лезет вверх - наступает депрессия.