Sindroma unicuma. Книга 2.

Какой же пень ошибется, дважды попав не туда? Если только дважды наберет в определенном порядке нужные цифры.

Телефон зазвонил в третий раз. Светящиеся на экране цифры подтвердили, что меня решил допечь какой-то номер-аноним. Ну, сейчас так отвечу, что у любителя поразвлечься надолго пропадет охота испытывать терпение незнакомых людей!

- Алё! Добрый вечер, вернее, ночь! Не спится? Охота почесать язык? - выдала я для затравки и замолчала.

Молчали и на другом конце соединения.

В динамике что-то вжикнуло - повернулся тумблер. Негромко дунуло - кто-то кратко выдохнул. Тихо загудело - завелся двигатель. Меня даже качнуло, хотя я сидела на кровати - это тронулась машина. И мимо проносились более быстрые, истошно сигналящие.

И это ехал Мэл, возвращаясь откуда-то. Крутил руль и держал трубку у уха, слушая мои гневные вопли.

Вот так просто в голове всплыла мысль, что звонок - от Мэла, и я поверила, не задумываясь.

Откуда он ехал?

Не отрываясь от телефона, бросилась к окну. Может, Мэл проезжает мимо общежития?

В динамике периодически раздавались звуки - скрип сиденья, щелканье коробки передач, случайно включилась бравурная песенка в автомагнитоле и тут же стихла.

Мэл ехал. Куда? Ко мне?

Боже мой!

Что сказать ему? ""Не смей""?

Язык прилип к небу, сердце долбило по ребрам.

Я слушала Мэла, он слушал меня. Мы вслушивались в дыхание друг друга и в мазки звуков, выдаваемых динамиками.

Если приедешь, настучу тебе по голове телефоном! - выкрикнула в темноту за окном. Я ведь неодетая, непричесанная..."

"Какого фига? Могу хоть кикиморой ходить - дело мое.

Прилегла на кровать, и пружины прогнулись под весом тела. В трубке коротко хмыкнуло.

Мэл поворачивал руль, а я лежала, с жадностью вслушиваясь в каждый звук. Обо всём позабыла: об обидных словах в столовой, о его Эльзушке, об оскорблениях, выплеснувшихся около мужских раздевалок.

Мэл ехал по столице и сидел в салоне один. Один!

Наступило секундное затишье, и гулко хлопнула дверца машины. Что-то зашумело. Или сумасшедше пульсировала кровь в моих висках?

Забренчало, негромкий хлопок.

Мэл вернулся домой. Один. Какое облегчение!

Слух обострился до предела возможностей. Я услышала бы сейчас, как Капа в соседней комнате перелистывает страницы с конспектами и зевает.

Звуки в телефоне: шорохи, стуки, позвякивания, треск, громыхание, - словно наяву я представила, как Мэл бросил связку ключей на столик, прошел к холодильнику и достал бутылку молока, как направился к кушетке и подвинул к панорамному окну, чтобы смотреть на ночной город - сверху вниз. И снова у него молочные усы, как в прошлый раз, и каждый глоток, усиливаясь втройне, отдается эхом в моих ушах.

И я поняла, что хочу быть там, рядом с Мэлом, на кушетке.