Sindroma unicuma. Книга 2.

С забившимся сердцем я прижала телефон к груди. Как быть? Проигнорировать его настойчивость или перезвонить? И о чем говорить?

Неожиданно раздалась трель, и на экране высветились ставшие знакомыми цифры. Мэл.

Ответить или нет, ответить или нет? - заметалась я, взбудоражившись заставшим врасплох вызовом, а телефон трезвонил, не умолкая.

Ну и пусть! - нажала кнопку соединения и, медля, поднесла к уху. В трубке стояла тишина, а затем послышался не то шорох, не то громкий выдох.

Я вжалась в кровать. Не стану начинать разговор первой. Пусть он что-нибудь скажет. В конце концов, для чего позвонил?

Мэл не говорил. Он делал.

Умывался, о чем сообщило журчание воды, чистил зубы, брился, донеся до слуха тихое жужжание машинки. Хлопал дверьми, щелкал выключателями, шлепал босыми ногами по полу. И держал телефон у уха, слушая меня.

В общем, Мэл - это Мэл, и вел он себя гораздо увереннее, чем вчера вечером.

Ага! Я-то чем хуже? Вот возьму и тоже позавтракаю.

Вскочив с кровати, я вышла в коридор, не отлипая от телефона. Аффа, на ходу надевая пальто, закрывала дверь на ключ.

- Еще не собралась? И долго будешь блуждать непроснувшимся чучелом?

Я торопливо прикрыла микрофон рукой. Вдруг Мэл услышит и вообразит, чем это серая крыска могла заниматься ночью, проспав начало экзаменов?

Он услышал и вообразил, потому что серия коротких ""ф-ф-ф-ф"" подтвердила смешки через нос.

- Уже собираюсь, - сказала я одними губами.

- Не забудь об экзамене, - напомнила она о головной боли. - А то у тебя такое лицо, будто без ума влюбилась. В зеркале посмотри.

И выбежала из коридора.

Батюшки! Услышал ли Мэл? Срочно отключаюсь!

Зеркало у раковины показало правду. Щеки пунцовые, глаза блестят, волосы растрепанные - это не я!

Я чуть не нажала на рассоединение, но прислушалась к звукам в телефоне. Мэл ворочал посудой на кухне - переливал, бренчал, помешивая, прихлебывал. Вроде бы не слышал, - выдохнула с облегчением и вспомнила, что тоже хочу завтракать. Как-никак, предстоит трудный день, поэтому необходимо подкрепиться.

В общем, ужасно я покушала, с одной свободной рукой. Мэлу хорошо, он и левша и правша одновременно, а мне пришлось есть с ножа, открыв криво-косо упаковку с плавленым сыром, пить обжигающий чай, шипя, и грызть торопливо сушки, усыпав крошками стол.

На том конце соединения периодически наступала тишина, прерываемая смешками или прочими звуками. Мэл подогрел свой завтрак в печи и тоже ел. Сначала я не поняла, зачем у него стучит метроном, а потом догадалась, что Мэл успевал играть с вилкой. Поставит на зубчики - уронит на стол - перевернет, поставит на рукоятку - уронит - перевернет. Словом, и жевал, и развлекался, и меня слушал. Все успел.

Собиралась я тоже невнятно, уделив максимум внимания молчаливому собеседнику и минимум - себе.