Sindroma unicuma. Книга 2.

Игривые интонации подстегнули мою злость. К чему тогда игры в молчанку по телефону и преследования в институте, если под рукой имеется дрессированная подружка? Толкнуть бы Мэла, чтобы хорошенько приложился головой об пол и определился, наконец, со своими желаниями. И заодно применить рукоприкладство к мегере, взбив египетскую челку, - руки чешутся, сил нет.

А я тоже хороша, пытаясь усидеть на двух стульях. С одной стороны, как ни кусай локти, а без Мэла шагать по жизни легче. С другой стороны, меня аж затрясло при виде хозяйских притязаний Эльзы на парня.

Вот и всё. Возникшее страстное желание оттаскать девицу за волосы посреди холла объяснялось очень просто. Это ревность. Оказывается, под личиной серой непримечательной крыски прячется непримиримая собственница, готовая совершать безрассудства, и в этом отношении я не отличаюсь от Эльзы - моей соперницы.

- На память не жалуюсь, так что ты меня с кем-то спутала, - сказал виновник сердечных бед."

"Ага, выпила лишнего в клубе и спутала с официантом, - фыркнула я злорадно, и Эльза наградила меня враждебным взглядом.

- Ползи, куда ползла. Без тебя разберемся, - осмелела она, поняв, что Мэл не знает о посиделках в туалете.

- Сама скачи, куда скакала, - парировала я. С элитной мымрой полаяться - хлебом не корми.

- Тебе не хватило вчерашнего, да? Мы же ясно сказали: не рыпайся, а то будет хуже, - побахвалилась Эльза и прикусила язык, сообразив, что проговорилась.

- Опять неймется? - осадил грубо Мэл и, вникнув в сказанное, сделал вывод, который озвучил с угрозой в голосе: - Значит, успела потрепаться?

- Пойду, пожалуй, - подхватила я пакет, подарив ехидную насмешку опростоволосившейся девице, в то время как глаза Мэла осветились нехорошими зеленоватыми отблесками.

Удалившись на приличное расстояние, услышала за спиной:

- Постой!

Я обернулась. Меня догоняла ... Эльза!

- Пошепчемся между нами, девочками, - сказала она громко, улыбаясь до ушей и, уцепившись пребольно за мой локоть, увлекла в сторону, чтобы замазать неудачную реплику, сыграв спектакль для одного зрителя. Для Мэла.

Болонки из свиты терпеливо дожидались у постамента со святым Списуилом, и я, памятуя о ""дружеских"" тисках в туалете, развернулась, чтобы держать в поле зрения троих висораток, закрыв от них спину.

- Чего тебе? - выдернула руку.

Мэл внимательно следил за нашей дружелюбной парочкой, и его взгляд не предвещал ничего хорошего для Эльзы.

- Успела пожалиться, что тебя, сироту, обидели? - спросила девица, мило скалясь.

Обнаглела она, что ли? Сморозила глупость, а обвиняет меня в ябедничестве.

- Отстань, Штице. Если у тебя с головой не в порядке, срочно лечись, а я пошла.

- Послушай, убогая. - Эльзе, похоже, нравилось это слово. - Прошел слушок, что ты собираешься кое-куда.

""Кое-куда"" в ее понимании означало ""на прием"".