Sindroma unicuma. Книга 2.

- Ни разу не слышал, чтобы он бранился, - хмыкнул Мелёшин.

Подняв голову, я встретилась с его глазами. Сейчас поцелует, - мелькнула мысль. А если не сделает этого, то сделаю я. Сглотнула, и горло отозвалось болью. Вот и проявились первые признаки обострения болезни.

Мэл уже потянулся, уже наклонил голову, когда я спросила:

- У вас в душе возможно вымыться?

- То есть? - отвлекся он.

- Меня то ветрилой с ног сдувает, то леденущей водой окатывает.

На лице Мэла расцвела ухмылка и тут же погасла под гневным взглядом. Отодвинув дверцу душевой, он потрогал бьющие сверху струи и покачал головой. Сунул руку и, дотянувшись до панели, повернул краник, не побоявшись, что сверху хлещет ледяная вода, и что рубашка намокла.

- Эвка, ну, ты даешь, - сказал с укоризной и завернул мокрый рукав. - Давай объясню.

Мэл показывал, для чего предназначены разные кнопки и рычажки, а я смотрела на смуглую руку с черными короткими волосками, напрягшимися мышцами и линией выступивших вен, и вспомнила совместное пробуждение. Чтобы скрыть смущение, сказала сварливо:

- Ладно, понятно. Иди, - и начала подталкивать лектора к выходу.

- Ну, уж нет. Подожду здесь, - выдал Мэл.

- Где ""здесь""? - изумилась я.

Вместо объяснения он опустил бежевую крышку бежевого унитаза и уселся на нее.

- Неудобно, наверное, - растерялась я. - Ноги затекут.

- Вполне, - заверил Мэл. - Поспеши, а то слышу дядины шаги на лестнице.

Я метнулась в душевую кабину. Второй заход получился удачным: организм понежился под массирующими струями теплой воды вкупе с фруктовым ароматом мыльной пены. При правильном подходе душевая оказалась совершенством инженерной мысли, если учесть, что в голове не отложилось назначение половины кнопок и рычажков. У меня получилось высушить себя и кабинку. Чтобы завернуться, я просунула руку за полотенцем и не обнаружила его на полу - там, где бросила."

"- Мэл! Дай, пожалуйста, полотенце!

- Зачем надрываешь горло? Голос совсем сядет, - ответил он неожиданно близко, за дверцей. - Высохла? Буду подавать вещи, а ты одевайся.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить, но тут меня осенило, что поначалу в ход пойдет нижнее белье.

- Я сама! - потребовала, но запоздало. В узкой щели показался первый предмет.

- Не сомневался, что носишь с мишками и зайчиками.

Представив ухмылку Мэла, я сказала сердито:

- Вообще-то это горошек.

- Странная форма для горошка.

- Хорошо. Если тебя беспокоит, то это сложные фигуры, и я люблю геометрию, а не лопоухих и мохнатых, - ответила сварливо.

- Похвально, - за дверцей послышался смешок, и рука протянула следующий элемент одежды. - Приятно сознавать, что моя де... что у тебя не кисель в голове.

Я выхватила, ядовито просипев:

- Помнится, кто-то говорил, что у меня всего одна извилина.

- Да, так и сказал: одна, зато прямая и... упругая.

Шутничок выискался.