Sindroma unicuma. Эпилог

А Эва в роли беременной, с животом… Мэл пытался представить, и не получалось.

— Когда влечу, тогда и подумаю.

— Потом поздно будет. Знаешь, мне рассказали, как прерывают. Говорят, как кошка отряхнется и дальше пойдет, тем более, за бабло сделают быстро и безболезненно. Оксану жалко. У нее резус отрицательный. Если сейчас сделать, потом здоровых детей может не быть. А твоя… Поговаривают, если останется слепой, твой батяня терпеть не будет. После окончания института найдет другую невестку.

— Кто поговаривает? — нахмурился Мэл.

— Все говорят. Посуди сам, кому нужна слепая, пусть и дочь министра? Поначалу репортеры кричали на всех углах, и Рубля заступился, а теперь всё затухло.

А знаешь, почему? Потому что было выгодно. Потому что надеялись, что волны вернутся. А теперь выгоднее развести вас в разные стороны. Тот же Рубля прикажет найти любую причину, чтобы не портить чистоту висоратской крови. А ты сам-то на что надеешься? Если твой ребенок родится слепым, что его ждет? В этой стране он будет недочеловеком. Вторым сортом. В заведения со знаком «V» — вход только для благородных. Может, ее за границу вывезти? — ухватился Дэн за идею.  — Нет, вывезти смогу после окончания института. Пока нет ни авторитета, ни связей. Отец настроит всех. Никто не поможет. А ей рожать весной!

Мэл подавился коньяком.

Рожать. Да, женщины рожают. Вынашивают новых людей и дают им дорогу в этот мир. И мать родила двоих: его и Маську. Господи, да ведь и Эва когда-нибудь подарит ему сына или дочь! Пищащий кулек, к появлению которого он приложит руку. Вернее, не руку, а другую часть тела, но суть не меняется.

Сколько бы ни выпил Мэл, а всё же ему хватило ума не давать советов другу.

Это его жизнь и его женщина. Это его ребенок, и только Дэну решать, родится малёк или нет. Но нагрузившись алкоголем и протравив легкие никотином, Мэл твердо заверил, что поможет и поддержит, что бы ни случилось. Иначе зачем нужны друзья?

Мэл вернулся далеко за полночь на такси. А машину он заберет завтра от клуба.

Конечно же, Эва не спала. Дремала, быть может, и периодически просыпалась, поглядывая на часы. Приятно, что ни говори. И все равно Мэл не включал свет, чтобы не беспокоить. Пошатываясь пьяно, разделся абы как, расшвырял одежду по углам и забрался в кровать.

Обнял Эву и прижал к себе. М-м-м, теплая, родная.

Она погладила его руку.

— Выходи за меня замуж, — пробормотал Мэл. Глаза слипались, язык ворочался с трудом.

Эва хмыкнула.

— Спи уже, гуляка, — сказала тихо.

— Не, ну а что такого? Выходи, а? — прижался он еще теснее."

"— Спи. Утро вечера мудренее. Фу-у, и пахнет же от тебя… В бочке со спиртным курялся?

— Ага. Люблю тебя, — сказал Мэл на последнем издыхании и отрубился.